Реклама

Публикации

Интервью председателя Комиссии по правам человека при президенте РФ Эллы Памфиловой «Политическому журналу»


Интервью председателя Комиссии по правам человека при президенте РФ Эллы Памфиловой «Политическому журналу»



- Элла Александровна, в конце сентября президент Путин обсуждал с вами вопрос создания Общественной палаты. Означает ли это, что комиссия по правам человека примет самое непосредственное участие в формировании этого нового органа гражданского контроля?

- На самом деле мы обсудили итоги работы нашей комиссии за прошедшие два с половиной года, а также перспективы ее работы в новом качестве, с более широкой сферой деятельности, учитывая ту остроту проблем, которые необходимо решать. Я также представила Президенту результаты общественной экспертизы закона о замене социальных льгот денежными компенсациями, предложенного правительством. Помимо многочисленных серьезных претензий к самому закону, еще большую тревогу вызывает то, как идет подготовка со стороны Правительства к его введению. Президента это тоже очень беспокоит, поэтому он просил не ослаблять общественный контроль за этим процессом. Кроме того, наши эксперты проанализировали, как отразились в проекте бюджета на 2005 год те ключевые политические и экономические приоритеты, о которых президент говорил в своем Послании. На наш взгляд, практически никак – очень слабо, чисто формально. Проще говоря, это не бюджет развития страны, а примитивный бухгалтерский документ, где в основном механически обозначены предполагаемые доходы и расходы. И основной его порок в том, что хроническое, многолетнее неумение наших финансистов творчески подойти к формированию расходной части так, чтобы существенно менялось качество нашей экономики, превращает его в убогий бюджет стагнации. Я буду бесконечно рада, если на самом деле все будет так, как утверждает Правительство, а мы окажемся не правы!

- Что касается Общественной палаты, то т.к. я не принадлежу к авторам этой идеи, мне было важно понять, как Президент видит ее функции и задачи. Со своей стороны, когда Президент поинтересовался моим мнением, я высказала свои соображения, исходя из опыта работы нашей комиссии, которая более двух лет фактически выполняла функции полпреда гражданского общества во власти. Так уж получилось, хотя с нашей стороны не было никаких попыток монополизировать это право. Наоборот, комиссия всячески стремилась расширить возможности общественных организаций по взаимодействию с государственными структурами на всех уровнях власти.

- Не возникнет ли противоречия между комиссией по правам человека и Общественной палатой?

- По функциям и сферам компетенции - нет. А вот точки зрения на существо той или иной проблемы, конечно, могут отличаться. И это нормально. Если ничего не произйдет непредвиденного, то в скором времени Комиссия будет преобразована в Совет при Президенте по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека. Мы будем продолжать осуществлять консультативные функции при Главе Государства, только уже по более широкому кругу проблем. Одной из основных наших задач, как я себе представляю, будет формирование политики в сфере развития гражданского общества и обеспечения прав и свобод человека. Формирование политики - на основе общественных потребностей, а не в конъюктурных целях и интересах нашей государственной бюрократии. Что касается Общественной палаты, то было бы хорошо, если бы она стала одним из важных реально действующих институтов гражданского общества – как на федеральном, так и на региональных уровнях. Важным, но не единственным. Я глубоко убеждена в том, что ни один институт, включая Общественную палату, не должен монополизировать функцию гражданского контроля. Еще более недопустимо, чтобы непрофессионалы неумело контролировали профессионалов, тем самым подрывая смысл и значимость гражданского контроля. Общественный контроль не означает, что кто-то стоит над хирургом и указывает ему, как оперировать пациента. Или указывает милиционеру, как ловить преступника. Или диктует судьям, каков должен быть приговор. Он состоит в том, чтобы проконтролировать создание необходимых условий - для обеспечения доступных и качественных медицинских услуг; - для предотвращения пыток и жестокого обращения со стороны милиции по отношению к задержанным; - для наличия у общества возможностей объективно оценивать справедливость судебной системы. И так далее. Поэтому, на мой взгляд, основной задачей Общественной палаты, наряду с экспертизой законопроектов, должна стать разработка принципов и механизмов многомерного общественного контроля на всех уровнях, подвигая власть быть более открытой и прозрачной. Задачу же нашей Комиссии, или будущего Совета, я вижу в том, чтобы разработать и предложить Президенту те меры, которые обязано предпринять государство, чтобы создать благоприятные условия для нормального, а не пиар-виртуального развития гражданского общества, гражданских инициатив. Не только предложить, но и аргументированно убедить власть, что это и в ее интересах, если власть – умная.

- Есть опасение, что в форме Общественной палаты президент создает очередную вертикаль, которая будет находиться под его личным контролем.

- Давайте не будем гадать заранее, идея об Общественной палате хорошая, а как она будет воплощена в жизнь – посмотрим. Но я глубоко убеждена, что никакая, даже самая замечательная Общественного Ума Палата, не может компенсировать несостоятельность представительной и законодательной власти. Если в стране не будут по-настоящему развиваться все демократические институты – политические партии, общественные организации, свободные и независимые СМИ, если не встанет на ноги Судебная система, если не будут обеспечены нормальные условия для проведения выборов, то никакая палата положения не спасет. Да, когда у нас все только начиналось лет 15 назад, тогда был краткий период демократической вольницы, но она очень быстро выродилась в пародию на демократию и рыночную экономику. Поэтому лукаво звучат причитания о тотальном сворачивании демократических процессов. Каких демократических процессов?! Когда те, кто был произведен в политическую, финансовую, журналистскую и прочую элиту, - быстро поделили власть, собственность и информационные рынки, то именно у них, благополучных, и возникло ощущение демократического рая для себя, любимых. А большинство россиян было задавлено нищетой, произволом и отсутствием перспективы для себя и своих детей. Поэтому большинству не о чем сожалеть. Если мне чего и жаль, так это прежнего НТВ, прежнего Российского телевидения. Жаль, что живая политическая дискуссия ушла с экранов, это действительно потеря. Жаль также, что возникшие к середине девяностых годов демократические бояре выдавили из политики первую волну демократических романтиков.

- На одном из заседаний клуба «Гражданские дебаты» вы заявили, что «самая большая опасность для Президента – это холуйство на всех уровнях чиновничьего аппарата» и пожелали президенту «мощных и сильных оппонентов». Где же они, эти оппоненты?

- Да, если нет конкуренции идей, если нет сильных оппонентов, то власть начинает расслабляться, и, как следствие, деградировать. Когда в стране нет критической массы экономически самодостаточных людей, способных объединяться по интересам, тогда партии создаются «сверху», по разнарядке - выделили деньги от каких-то монополий, дали большие зарплаты функционерам, которым все равно, кому служить и какие идеи отстаивать. Не могут в стране набирать силу нормальные политические процессы при наличии такой бездарной экономической политики, которая не создает социальной базы для образования реальных, жизнеспособных демократических институтов. Невозможно коренным образом изменить ситуацию в стране без решения системных проблем, и прежде всего – в экономике. К сожалению, те, кого почему-то называют либералами в правительстве, за прошедшие более чем десять лет практически не сделали никаких выводов. Они так и не смогли сформировать стратегию развития, направленную на появление широкого слоя экономически состоятельных людей. Парадокс – на протяжении двенадцати лет подпитываем своими финансовыми, людскими, природными и иными ресурсами экономику Запада и при этом не можем обеспечить возможность большинству собственного населения нормально зарабатывать себе на жизнь. На мой взгляд, наш финансово-экономический блок в Правительстве вовсе не либеральный, а какой-то застрявший в стереотипах рыночной экономики позавчерашнего дня. В странах Западной Европы потому и развивалось гражданское общество, что крепко стоящее на ногах третье сословие имело возможность самоорганизовываться по интересам и влиять на власть.

- Так может, именно власть и не заинтересована в том, чтобы формировался класс самодостаточных людей, которые являются основой гражданского общества?

- Как я понимаю, обуздание коррумпированной бюрократии и есть одна из важнейших задач Президента, и ему трудно будет справиться с ней без опоры на третий сектор. Конечно, мощный слой чиновничества, который сам себя воспроизводит и давит все, что ему противоречит, явно не заинтересован ни в каком гражданском обществе, и, тем более, в контроле. Это какая-то черная, мертвая система, которая пожирает все живое. Функция нашей Комиссии, а теперь – Совета, в частности, заключается в том, чтобы оппонировать высокопоставленным чиновникам, если решения, которые они готовят, противоречат, на наш взгляд, интересам человека и общества. Наша точка зрения нередко отличается от того, что предоставляют наши госструктуры. Если Президенту докладывают, что все хорошо и замечательно, а мы возражаем: нет, здесь – плохо, а тут – злоупотребления, то это нормальная гражданская позиция. Без нее, без дискуссий, без столкновения разных точек зрения, без конкуренции во всех сферах жизни, страна не сможет стать конкурентоспособной. Я считаю, например, что наша Дума абсолютно неправильно понимает принцип поддержки президента. Если думское большинство объявляет себя опорой Президента и Правительства, то оно должно хотя бы грамотно читать законы, которые приходят из недр исполнительной власти, тщательно их дорабатывать. Лучшей поддержкой для Президента может стать во-время обнаруженный законодателями дефект в проекте закона. Лояльность не должна означать безусловное и беспрекословное поддакивание. Ведь чиновники и в администрации, и в правительстве тоже живые люди, и они тоже могут ошибаться. Иногда – невольно. Иногда – сознательно. На то он и нужен – коллективный разум, чтобы таких ошибок было меньше, а качество законов – лучше.

- Какие проблемы сегодня стоят наиболее остро?

- Больше всего претензий люди предъявляют к судебной системе, а также к действиям сотрудников правоохранительных органов, особенно милиции.

Продолжает расти чиновничий произвол в отношении малого и среднего бизнеса. И работодатель у нас оказался под огромным административным давлением, и трудовые права наемного работника многократно нарушаются. Непонятно, что происходит с реформами здравоохранения и образования. Но больше всего людей волнует введение в действие социального пакета по денежной компенсации льгот. Теперь мы единственная страна в Европе, которая не будет иметь федерального пособия на ребенка. Грош цена такой социальной политике, которая больнее всего ударяет по семье, детям, инвалидам и молодежи. Ну как можно подростку, выходцу из детского дома, заменить право на бесплатное образование денежной компенсацией? А теперь на подходе еще жилищный пакет, в котором тоже пренебрегают правами детей. Это значит, что еще больше увеличится число выброшенных на улицу. Интересно, кому это выгодно?

- А часто ли вам приходится общаться с силовыми структурами? Ведь когда мы говорим «разгул коррупции и криминала», то чаще всего подразумеваем милицию…

- Мы постоянно взаимодействуем и с Минобороны, и с Генпрокуратурой, и с МВД, и с Минюстом, и с Верховным Судом. Где-то находим общий язык и кое-что удается, но пока нерешенных проблем больше, потому что они упираются в дефекты самой системы. Комиссия подготовила предложения о создании механизмов судебного, государственного и общественного контроля за деятельностью правоохранительных органов по соблюдению прав человека. Критерии деятельности милиции не должны строиться на количественных показателях раскрываемости преступлений. У милиционера обязательно должен быть именной жетон. Медицинскую экспертизу и освидетельствование задержанных надо сделать независимыми от этого ведомства. Надо вводить институт дежурных адвокатов. И так далее. У меня сложилось убеждение, что новый министр Рашид Нургалиев твердо намерен наводить порядок в своем ведомстве. Достаточно вспомнить только один вопиющий случай – ситуацию с Пуманэ, и становится очевидно, насколько наша правоохранительная система страшна и уродлива. Не секрет, что в милиции, случается, избивают и сотрудников спецслужб, и своих армейских коллег, что уж говорить о простых смертных, при этом прокуратура не спешит выявлять подобные случаи.

- В Грузии проблему коррумпированной милиции решили довольно просто: всех уволили и набрали в полицию новых людей на приличный оклад. Может и нам надо создавать свою полицию?

- Я не верю в возможность простыми поверхностными методами решать сложные проблемы. Во-первых, всех милиционеров увольнять нельзя, там довольно много приличных людей, профессионалов. Возможно, стоит объявить народный призыв в милицию, как было раньше, но для этого надо поднять не только зарплату, но и статус самой милиции. Чтобы люди шли на приличную службу и знали, что они морально и социально защищены. И потом, почему мы говорим только о коррумпированной милиции? А что, нет коррумпированных судов или прокурорских работников? А в армии-то разве не те ребята служат, кто не сумел откупиться? Чем человек беднее, тем меньше у него прав и больше вероятность пострадать от произвола. Проблема коррупции – это проблема в том числе и беспрецедентного социального расслоения общества. Это и приводит к тому, что произвол захлестывает практически все. Вот почему Президент заинтересован в формировании новых, здоровых точек опоры, включая общественные институты, в борьбе с этим.

- У вас не возникает мыслей, что бороться с этим всеобщим беспределом просто бесполезно?

- Полагаю, что ни у Вас, ни у меня нет возможности купить замок на Лазурном берегу. Нам и нашим близким суждено жить здесь. Думаю, что и небесполезно, и небезнадежно. На самом деле у нас ситуация не хуже и не лучше, чем во многих других странах мира.

- Однако Европейский суд по правам человека в Страсбурге буквально завален жалобами от россиян. Уже 18 тысяч наших граждан подали туда свои иски на государство.

- Я не считаю, что это очень плохо. С одной стороны, люди не нашли правды в России и это говорит о пороках наших правоохранительной и судебной систем. Судебная реформа у нас действительно хромает и заваливается. Но с другой стороны, у людей растет правовое сознание. Потому что любое обращение в суд - это давление граждан на государство. Это тоже фактор, который заставляет систему меняться.

- А существуют ли коррупционные проблемы в самом правозащитном движении? Ведь министр обороны Иванов и президент Путин намекали на это, говоря о западных грантах, на которые вынуждены жить правозащитники.

- В правозащитном сообществе, также как и везде, тоже идут сложные процессы. Есть люди, которые у себя в стране уже не имеют прежнего авторитета и понимания, но для Запада они остались знаковыми фигурами. По ним продолжают судить о том, что происходит в России, их цитируют и они довольны. Некоторые с головой ушли в политическую борьбу с «режимом», но называют это защитой политических прав. В основном же правозащитники и правозащитные организации работают самоотверженно. Они принципиально, часто жестко критикуют власти всех уровней за произвол, за ограничения в том числе и политических прав и свобод, но при этом не лукавят и не лицемерят, работают в интересах конкретных людей, а значит, в интересах страны. На то они и правозащитники, а не придворные поэты, воспевающие власть. Но, кстати, правозащитники всегда отдают должное добросовестному чиновнику. На мой взгляд, очень важно защитить права самих правозащитников, защитить их от несправедливых нападок, когда вместо того, чтобы искоренять злоупотребления, которые выявляют правозащитники, «злоупотребляющие» пытаются «переводить стрелки» с себя на них, обвиняя правозащитников во всех смертных грехах. Надо сказать спасибо многим авторитетным международным грантодателям за то, что они финансируют наши правозащитные организации. Без них погибли бы многие организации, и не только правозащитные. Ведь у нас в стране пока еще не развита система формирования отечественных грантов, независимых обезличенных фондов, куда бы наш социально ответственный бизнес мог перечислять средства, осознавая важность правозащитных проблем. С другой стороны, наше государство тоже должно научиться оказывать определенную поддержку – как в других демократических странах – правозащитным организациям. И когда утверждают, что ни в коем случае нельзя принимать никакую помощь от родного государства, а то непременно попадешь в зависимость к нему, я не согласна. Ведь помощь помощи – рознь. И в свое время многим ныне известным правозащитным организациям со стороны государства была оказана определенная поддержка, включая предоставление зданий и помещений, что отнюдь не сделало их более лояльными к российской власти… … Беседовала Лидия Андрусенко

ОПРОС:
Как телевидение влияет на детей

Архив



Философская проза Ирины Лежава Причитание
Философская проза Ирины Лежава Так сказал Заратустра

 


Прыгающий мяч