Реклама

Публикации

Есть ли в России политзаключенные?


30 октября - День политзаключенного. День этот отмечаем с 1974 года, когда десятки заключенных мордовских и пермских лагерей объявили голодовку в знак протеста против политических репрессий в Советском Союзе. Заодно они протестовали и против бесчеловечных условий в тюрьмах и лагерях, против беспредела администрации. Несмотря на глухой информационный и политический застой (а может, и благодаря ему!) традиция прижилась. С 1992 года новая демократическая российская власть легализовала и переименовала эту дату в День памяти жертв политических репрессий. Словосочетание "День памяти" подразумевает, что сейчас никаких репрессий в России нет. Дескать, мы только помним о прежних. Многие эксперты и в России, и на Западе с этим не согласны. "Известия" решили выяснить: сидят ли за политику в сегодняшней России?



Василий Аксенов, писатель: "Ходорковский и Лебедев - политзаключенные"



Я считаю, что Ходорковский и Лебедев - политзаключенные. Потом есть еще экологи. Их единицы, но это существенные единицы. Это кризис общества. Я не знаю подробностей дела Пасько во Владивостоке - там тоже, по-моему, масса натянутых вещей, Никитин в Заполярье - все эти шпионские дела. А в деле "ЮКОСа", разумеется, есть политическая подоплека. Не такая, чтобы за нее хватали, а в смысле грязного дела, удаления соперника. Если в цивилизованном обществе предъявляется иск к огромной компании, то обычно не прибегают к таким унизительным способам содержания под стражей или в клетке. Методы унижения, видимо, преследуют цель сломать Ходорковского и Лебедева как личность. Это, разумеется, не чисто финансовое дело. Насколько известно - из всех олигархических структур, эта была наиболее послушная. Что касается местных дел, то я не в курсе: могут кому-нибудь где-нибудь в тмутаракани - в Элисте, в Калмыкии, Бог знает где - и поличку припаять. Кто знает, сидит человек, в шахматы играет, вдруг у него кто-нибудь выиграл.



Владимир Плигин, глава комитета Госдумы по законодательству, "Единая Россия": "Сейчас политических дел нет"



Для того чтобы та или иная личность оценивалась как политзаключенный, она должна себя так декларировать. Мне неизвестно, чтобы кто-то себя сейчас называл политзаключенным. Когда-то людей привлекали по статье "антисоветская агитация и пропаганда", еще раньше (1930-1950-е годы) - по разным частям ст. 58 УК СССР. Сейчас таких дел нет. В последнее время дела оцениваются как носящие уголовный, а не политический характер. Правда, могут привести пример по захватам приемной президента и кабинета Зурабова. Но в том и другом случае обвинения, которые оценивают как носящие политический подтекст, не таковы: вменялась попытка захвата власти, но позже обвинение от этого отказалось. Сейчас они рассматриваются как общеуголовные дела, связанные с хулиганством. А рассматривать ситуации, связанные с терроризмом, как политическую борьбу, похоже, никто в мире не намерен. Это - уголовное преступление, направленное против личности.



Квачков, которого сейчас пытаются возвести в ранг политзаключенного, не является таковым: суд пока не состоялся, но там возникает покушение на убийство и применение оружия. Это - уголовное преступление. Буданов тем более не является политзаключенным, его вина была признана судом. Моя позиция такова: если в деле есть общеуголовный состав, человек не может являться политическим заключенным. Убийцы не должны декларировать себя людьми, борющимися за чистую политику.



Мария Розанова, издатель: "Раньше неугодных судили - сегодня убивают"



Я думаю, что есть. Я знаю очень большое количество несогласных с тем, что происходит в отечестве. Что же касается дела "ЮКОСа", то это дело политическое только в том смысле, что Ходорковский вступил в несогласие с целым рядом больших начальников. К Ходорковскому применяются те нормы, которые не применяются в аналогичных случаях к другим олигархам, - и это тоже делает его политическим. Почему хозяину Камчатки можно, а хозяину "ЮКОСа" нельзя? Потому что хозяин Камчатки делает большие подарки большому начальству, а Ходорковский время от времени высказывал свое неудовольствие. Так получаются политические дела. Я всегда за то, чтобы закон был одинаков для всех. При приватизации было много нарушений со всех сторон. Законы еще не были продуманы и четко сформулированы. Поэтому в частной собственности оказалось то, что в частной собственности быть не может. И сейчас все это бьет по тому, кто не угоден, и это проблема политики. С политическими делами сейчас намного проще, чем в брежневские и даже сталинские времена. Если раньше судили, натягивали облыжные обвинения, искали лжесвидетелей - все это происходило на скамье подсудимых. Сегодня жизнь намного проще - политического противника можно задавить на улице машиной. Сегодня убивают, а не судят.



Михаил Леонтьев, телеведущий: "Сажают не за взгляды, а за их уголовную реализацию"



Существует разная политика: например, Нюрнберг был политическим процессом. А существует политика, которая по своему содержанию - уголовная. В этом смысле Ходорковский, на мой взгляд, сидит за уголовную политику. А не за то, что ему справедливо инкриминируется в порядке избирательного правосудия. Что касается Квачкова, он сидит не за политику, а за организацию покушения на убийство. Политический подтекст под это он подводит сам, он пытается сесть за политику. Но по обвинению, на мой взгляд, недоказанному и неочевидному. Буданов, есть подозрение, более лоялен политически, чем те, кто его посадил. На мой взгляд, напрасно сидит. "Лимоновцы" сидят за хулиганство. Они вообще несчастные люди: насколько мне в свое время был симпатичен Лимонов, настолько он стал омерзителен. Он превратился в продажного провокатора, торгующего судьбами вполне приличных ребят. Сам он сидел по подозрению в торговле оружием. Так что, любой сексуальный маньяк будет мотивировать свое преступление политической позицией по женскому вопросу? Человек не может сидеть за взгляды, сажают только за уголовную реализацию.



Глеб Павловский, телеаналитик, бывший политзаключенный: "Политзаключенные есть почти в каждой стране"



30 октября - не день политзаключенных, а день памяти жертв репрессий. Это важное различие: политзаключенные есть почти в каждой стране, а политрепрессии сами собой представляют государственное преступление. Это ведь не преследование по политической причине, а фальсификация причин для преследования. Политзаключенные сегодня в России - просто уголовная категория, означающая, что данное лицо совершило преступление не из корыстных мотивов, а из-за своей позиции. Такой заключенный должен сидеть в тюрьме, как всякий другой. У нас политзаключенных сколько угодно. Но надо смотреть не на мотивы, а на факт преступления. А виноватых политзаключенных у нас много, те же кавказские террористы.



Элла Памфилова, председатель Совета при президенте по правам человека: "Явных мучеников у нас нет"



Формально политзаключенных нет, насколько я знаю, по политическим мотивам никто не осужден. Фактически же я думаю, есть такие люди на разных уровнях, которые попали за решетку, в том числе из-за каких-то политических убеждений. Предвыборная борьба, когда в политических играх используются и уголовные, и физические рычаги, - все это есть. Определенные политические пристрастия и интересы в том или ином деле всегда можно найти. Я бы могла назвать десяток фамилий, но не хотелось бы спекуляций. Есть такие дела, связанные, например, с учеными, но, поскольку все юридические формальности соблюдены, говорить об этом некорректно. Явных мучеников у нас нет.



Генри Резник, президент Адвокатской палаты Москвы: "Если дело сфабриковано властью, то человека можно считать политическим заключенным"



Все зависит от того, как определять политических заключенных. Если, к примеру, исходить из мотива, то все террористы окажутся политическими. Но мне кажется, что в чистом виде политический заключенный - это человек, который находится в тюрьме за то, что он отстаивает определенные идеи, используя свои конституционные права. К примеру, свободу слова. Но привлечь за это сейчас нельзя. Поэтому сейчас политическим заключенным у нас может считаться только тот человек, который выступает против власти и в отношении которого фабрикуется уголовное дело. И если доказано, что дело действительно сфабриковано властью, то такого человека можно считать политическим заключенным.




http://izvestia.ru/debate/article296678

ОПРОС:
Как телевидение влияет на детей

Архив



Философская проза Ирины Лежава Причитание
Философская проза Ирины Лежава Так сказал Заратустра

 


Прыгающий мяч