Реклама

Аналитика

А.Головань. Доклад о деятельности Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве, о соблюдении и защите прав, свобод и законных интересов ребенка в 2004 году


Введение



Настоящий доклад подготовлен в соответствии с частью 4 статьи 9 Закона города Москвы от 3 октября 2001 года № 43 <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве> и направляется в Московскую городскую Думу и Мэру Москвы.

В основу доклада положены итоги обобщений и анализа письменных и устных обращений граждан, материалы и информация, полученные из префектур административных округов, отраслевых и функциональных органов исполнительной власти города Москвы, органов местного самоуправления, сведения, полученные в ходе участия в совещаниях и конференциях, на которых обсуждались вопросы защиты прав и интересов семьи и детей, посещения различных государственных учреждений для несовершеннолетних, в чьи обязанности входит защита прав и интересов ребенка, официальные статистические данные по городу Москве.

Работа Уполномоченного и сотрудников его аппарата за прошедший год показала, что в 2004 году наладилось конструктивное деловое взаимодействие с органами исполнительной власти города Москвы, местного самоуправления, государственными детскими учреждениями, что позволило защитить и восстановить права многих детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, в социальной, жилищной, образовательной, медицинской и иных сферах. Остается тесным сотрудничество Уполномоченного в деле защиты прав детей с негосударственными правозащитными организациями.

В 2004 году от таких организаций поступило 19 обращений по различным проблемам, по всем оказана необходимая помощь. От руководителей государственных детских учреждений поступило 40 обращений, 20 - от депутатов Московской городской Думы, 18 - от руководителей департаментов образования, социальной защиты населения, жилищной политики и жилищного фонда, окружных управлений образования, 5 - из Прокуратуры города Москвы, 12 - из Правительства Москвы, 2 обращения из районных судов города, 21 обращение от руководителей муниципалитетов.

Уполномоченным направлено около 3000 запросов, обращений, ходатайств в отраслевые и функциональные органы исполнительной власти города Москвы, органы исполнительной власти других субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, прокуратуры, суды, организации и учреждения.

Помимо вопросов, касающихся конкретной судьбы того или иного ребенка, по вопросам, касающимся защиты отдельных категорий детей, Уполномоченным направлено 62 обращения в органы законодательной и исполнительной власти города Москвы и Российской Федерации.

Уполномоченный и сотрудники его аппарата принимали активное участие в проведении парламентских слушаний, работе круглых столов, проводимых Государственной Думой и Советом Федерации Российской Федерации, заседаниях их комитетов, комиссий Московской городской Думы, Правительства Москвы, в работе коллегий отраслевых и функциональных органов исполнительной власти города Москвы, конференциях и других совещаниях, проводимых департаментами образования, социальной защиты населения, прокуратуры города и другими ведомствами.

К сожалению, сегодня в России государство не признает приоритетными проблемы защиты прав детей, поскольку законодательные инициативы федеральных органов власти 2004 года и принятие пресловутого Федерального закона от 22.08.2004 № 122-ФЗ не только не учитывают интересы детей, но и отказываются от какого-либо значимого участия в установленной статьей 38 Конституции Российской Федерации защиты материнства и детства. Поэтому в большинстве ранее действовавших федеральных законов, такое значимое и основанное на нормах Конституции Российской Федерации понятие как <государственная гарантия> заменено модным сегодня, но менее государственно-ответственным понятием <государственная поддержка>. Федеральные органы власти приняли решения, направленные на существенные ограничения важнейших, конституционных прав детей на образование, жилище, охрану здоровья и медицинскую помощь, социальное обеспечение, отдых.

Еще три года назад, в условиях захлестнувшей страну волне детской беспризорности и безнадзорности, государством были приняты адекватные меры по снижению уровня этого негативного явления. Сейчас, с принятием нового Жилищного кодекса Российской Федерации, внесением изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации можно ожидать очередного роста беспризорности, сравнимого по масштабам с волной беспризорности после Великой Отечественной войны. И это все происходит в год празднования 60-ой годовщины Победы над фашизмом! Совершенно непростительно для государства то, что непродуманные, необоснованные, не принятые обществом реформы, значительно понизили уровень защиты прав детей, то есть будущего России.

Мэром, Правительством Москвы, Московской городской Думой приняты меры, направленные на сдерживание разрушительной волны Федерального закона от 22.08.2004 № 122-ФЗ, лишившего значительную часть населения, в том числе детей, льгот, ранее имевшихся и гарантированных Конституцией РФ. Москву никак нельзя назвать регионом, где меры по охране прав детей действуют по остаточному принципу.

Деятельность Правительства Москвы в 2004 году была направлена на улучшение положения семей с детьми, обеспечение охраны здоровья матери и ребенка, усиления помощи семье в воспитании детей.

Соответствующие ведомства Комплекса социальной сферы проводили свою работу в области защиты и реализации прав и интересов детей, обеспечения их выживания и развития в соответствии с государственной социальной политикой, отвечающей положениям международных правовых актов, в частности, Конвенции ООН о правах ребенка.

В городе реализуются конкретные программы по социальной защите семьи, женщин и детей; постоянно совершенствуется механизм обеспечения государственных гарантий семьям, имеющим детей; вырабатываются концептуальные подходы к адресному предоставлению льгот и социальных гарантий, действует система льгот и компенсаций для отдельных категорий семей (молодых, многодетных, студенческих, неполных, с детьми-инвалидами и др.), для детей, оставшихся без попечения родителей.

Приняты законы города Москвы <О ежемесячном пособии на ребенка>, <О мерах социальной поддержки отдельных категорий жителей города Москвы>, <О порядке и размере выплаты денежных средств на содержание детей, находящихся под опекой (попечительством)>, Комплексная программа мер социальной защиты жителей Москвы на 2004 год, большинство мероприятий которой посвящено детям, постановление Правительства Москвы <О ежемесячной компенсационной выплате отдельным категориям детей, оставшимся без попечения родителей> и др.

На заседании Правительства Москвы 06.04.04 заслушана и утверждена программа <Молодежь Москвы> на 2004 - 2006 годы>, в соответствии с которой разработан и принят Закон города Москвы <О молодежи>, регулирующий осуществление государственной молодежной политики в Москве, установивший значительные суммы выплат молодым московским семьям при рождении детей. Принято постановление Правительства Москвы от 06.04.2004 № 199-ПП <О порядке назначения и выплаты дополнительного единовременного пособия в связи с рождением ребенка молодым семьям>.

В течение всего года своевременно и в полном объеме выплачивались пенсии, пособия и городские социальные выплаты, предоставлялось бесплатное питание в школах, а также были сохранены льготы для отдельных категорий граждан по ранее действующему законодательству и решениям Правительства Москвы.

Принятые меры позволили стабилизировать социальную обстановку в городе.

Заслуживает внимания деятельность исполнительной власти по развитию сети центров и отделений социальной помощи семье и детям системы Департамента социальной защиты населения города Москвы.

Различные виды социальных услуг населению оказывают 15 многопрофильных, многофункциональных центров и 50 отделений социальной помощи семье и детям. В 2004 г. ими было обслужено 364,8 тыс. человек, из них 218,1 тыс. несовершеннолетних. Осуществлялся социальный патронаж над 25,9 тыс. семей различных категорий, нуждающихся в социальной поддержке и помощи, в том числе 2,9 тыс. семей <группы риска>.

На социальном патронаже в центрах и отделениях находятся и лица из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в возрасте от 18 до 23-х лет (1440 человек). В соответствии с постановлением Правительства Москвы от 31.08.1999 № 797 <О мерах по социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, - выпускников детских домов и школ-интернатов> выпускники обеспечиваются жилой площадью. Благодаря постоянной заботе о подопечных специалистов центров и отделений социальной помощи семье и детям, а также ГУП <Моссоцгарантия> ни один выпускник, получивший от города квартиру по договору безвозмездного пользования, не лишился ее, не стал жертвой мошенников.

В большинстве административных округов сложилась система работы префектур как координационно-методических органов по охране прав детей во всех сферах их жизнедеятельности.

Одновременно с планами и программами, утвержденными Правительством Москвы, в округах реализуются окружные программы, направленные на улучшение положения детей, увеличение сети учреждений, обеспечивающих социальную, психологическую, медицинскую помощь семьям с детьми, досуговую занятость несовершеннолетних, занятия спортом и др.

Особое внимание уделяется первичной профилактике безнадзорности, преступности, алкоголизма и СПИДа среди несовершеннолетних. В семи административных округах Москвы в течение года совместно с межрайонными центрами <Дети улиц> с подростками, состоящими на социальном сопровождении в центрах, осуществлялась постоянная социально-психологическая, профориентационная работа, а также работа по оказанию помощи детям и родителям, оказавшимся в кризисной ситуации, по профилактике и предупреждению девиантного поведения.

В Юго-Западном округе реализуется Межведомственная программа <Дети Юго-Запада начала XXI века>, одним из приоритетных направлений которой является создание здоровьесберегающей среды обучения детей и подростков в образовательных учреждениях. В 2004 г. количество школ, содействующих укреплению здоровья детей, увеличилось с 12 до 21.

В Северном административном округе в полном объеме выполнена целевая программа <Совершенствование организации питания в учреждениях образования Северного административного округа на период с 2001 по 2004 годы>.

Одним из приоритетных направлений в деятельности префектур Северо-Западного, Западного, Северо-Восточного и Зеленоградского административных округах является работа по защита прав и законных интересов детей, направленная на предупреждение социального сиротства.

На территориях указанных округов сложилась система взаимодействия органов и учреждений системы профилактики, проводится работа по ее совершенствованию, особое внимание уделяется семьям социального риска.

Координация совместных действий дает положительные результаты. Органами опеки и попечительства и районных комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав Северо-Восточного округа совместно было рассмотрено 1775 материалов дел на родителей детей <группы риска>, которые уклоняются от выполнения обязанностей по воспитанию и содержанию своих детей, из них в суды поданы иски о лишении родительских прав на 476 родителей, с остальными проводится профилактическая работа, оказывается необходимая помощь.

В Зеленоградском округе была разработана и утверждена префектом Окружная межведомственная программа <Защита прав детей> на 2002-2004 годы, главная задача которой - предупреждение социального сиротства. Программа обеспечивает защиту и реализацию прав и законных интересов детей, вовлекает гражданское общество в решение этой важной проблемы, формирует эффективные государственные и общественные механизмы защиты прав детей.

Широкое вовлечение общественности, в том числе родительской, в целях защиты и реализации прав детей на образование, отдых, спорт, досуг и занятость, подход к организации совместной деятельности с общественными организациями как к одному из средств профилактической работы, используют префектуры Центрального, Юго-Западного, Северного, Юго-Восточного округов.

Префектуры административных округов отмечают, что привлечению родительской общественности к участию в решении проблем детства помогает и реализация Концепции программы <Солнечный круг> по оказанию психологической, педагогической, социальной и правовой помощи семьям, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.

Заметно активизировалась деятельность по широкому использованию окружных и районных средств массовой информации в работе с населением. Так, в Северо-Западном округе через окружные СМИ ведется разъяснительная работа о приоритетности семейных форм устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В общественном сознании укрепляется мнение, что семья в большей мере, чем сиротское учреждение, может поддержать ребенка, на должном уровне заняться его воспитанием, помочь социализироваться в обществе. В результате, все больше граждан, желающих взять ребенка на воспитание в семью, обращается в органы опеки и попечительства.

В Южном административном округе издаются специализированные печатные издания, разрабатываются концепции телевизионных передач для трансляции на кабельном телевидении, материалы которых направлены на пропаганду здорового образа жизни, разъяснение прав и обязанностей несовершеннолетних и их законных представителей, оказание помощи подросткам в вопросах профессиональной ориентации и трудоустройства.

Центральный округ активно использует окружные и районные СМИ, как целостное информационное пространство, для профилактики экстремизма, антинаркотической пропаганды, пропаганды здорового образа жизни, касающегося проблем детского алкоголизма, табакокурения и др. В округе в течении ряда лет активно используется одна из наиболее перспективных форм семейного устройства детей, оставшихся без попечения родителей, - патронатное воспитание.

Рядом префектур на основе анализа работы по защите прав и законных интересов детей в 2004 г. внесены дельные предложения по вопросам усиления профилактической работы с неблагополучными семьями, проблемам безнадзорности и беспризорности несовершеннолетних, необходимости совершенствования действующего законодательства, другим вопросам защиты прав детей.



В 2004 году к Уполномоченному поступили 914 обращений и жалоб (в 2003 году - 794), из них: 281 (30,7 %) приняты на личном приеме Уполномоченного, 293 (32,1 %) - сотрудниками аппарата, 199 (21,8 %) - поступили по почте, 141 (15,4 %) - представлено в приемную аппарата.

Уполномоченным проведено 43 личных еженедельных приема населения, на которых побывали 351 человек, в 70 случаях даны подробные разъяснения действующего законодательства.

Уполномоченный 67 раз вмешивался в ситуации нарушения прав детей по собственной инициативе.

В 2004 году специалисты аппарата Уполномоченного приняли участие в 39 судебных процессах: в 4-х из них в качестве истца, в 35 - в качестве государственного органа для дачи заключения по делу. Уполномоченным были представлены 3 письменные позиции по делу в районные суды, 1 - в Президиум Московского городского суда. Дано 39 заключений по делам, затрагивающим права и законные интересы детей, в районные суды, 15 - в Московский городской суд, 3 - в Верховный суд Российской Федерации.

Анализ статистических данных свидетельствует, что в 2004 г. не произошло существенных изменений по составу заявителей и характеру обращений к Уполномоченному по сравнению с 2002-2003 гг.

Состав заявителей:

56,6 % - родители,

17,0 % - иные родственники несовершеннолетних,

9,9 % - опекуны и попечители,

2,8 % - выпускники детских домов и школ-интернатов,

2,5 % - специалисты по охране прав детей органов опеки и попечительства,

2,3 % - несовершеннолетние,

2,0 % - руководители и сотрудники детских учреждений,

1,4 % - дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей,

1,1 % - представители общественных организаций;

4,4 % - иные лица.

Причины обращения к Уполномоченному:

46,7 % - жалобы на нарушения жилищных прав (вопросы улучшения жилищных условий; сделки с жильем; нарушение порядка ордерования общежитий; непризнание за детьми права на жилое помещение; защита жилищных прав лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей; выселения при сносе домов);

12,5 % - жалобы на необоснованные отказы в паспортизации, нарушения прав в вопросах предоставления гражданства, тяжелое материальное положение семей и т.д.;

10,4 % - жалобы на нарушения прав ребенка на проживание с родителями, их воспитание и заботу, а также права на общение с родителями и другими родственниками (споры об определении места жительства ребенка, нарушение права отдельно проживающего родителя, а также других родственников на общение с ребенком, участие в его воспитании);

9,2 % - жалобы на уклонение родителей от выполнения своих обязанностей, злоупотребление родителями родительскими правами (незаконное ухудшение качества жизни детей, жестокое обращение, в том числе и психическое насилие; совершение умышленного преступления в отношении другого родителя);

8,6 % - жалобы на нарушение имущественных прав ребенка (на получение алиментов, пенсии по случаю потери кормильца, выплаты денежных средств для детей, находящихся под опекой (попечительством), вопросы наследства);

8,4 % - жалобы на нарушение права на жизнь, безопасность, неприкосновенность личности, уважение человеческого достоинства детей, охрану здоровья (насилие по отношению к детям в семьях и в образовательных учреждениях всех видов; содержание и воспитание детей в социально неблагополучных или экологически неблагоприятных условиях, нарушение прав детей-инвалидов);

4,2 % - жалобы на нарушения прав детей-сирот, детей, оставшихся без попечения родителей, а также выпускников детских домов и приравненных к ним лиц;

В ряде случаев (12 %) обращения затрагивали нарушения нескольких различных прав несовершеннолетних.

Анализ поступивших обращений свидетельствует о том, что права детей, в значительном количестве случаев нарушают их родители, т.е. лица, на которых в соответствии с законодательством, в первую очередь, возложена обязанность по защите прав и интересов несовершеннолетних, заботе о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей - 40,1 % случаев. Такое положение не может не настораживать и говорит об отсутствии надлежащего спроса с родителей за воспитание детей и их ответственности.

Среди государственных органов и учреждений, нарушающих права и законные интересы детей или не оказывающих необходимого содействия в защите и восстановления этих прав, лидируют подотчетные органам исполнительной власти учреждения - 24,5 % случаев, органы опеки и попечительства - 17,7 %, органы внутренних дел - 6,5 %, суды - 3,7 %, прокуратура - 1%, иные органы и учреждения - 6,2%.

Уполномоченному и сотрудникам его аппарата удалось добиться конкретных положительных результатов по 24,5 % обращений, принятых к рассмотрению. В 38,3 % случаев заявителям письменно или устно разъяснены способы и средства защиты прав ребенка.

По состоянию на 1 января 2005 года на контроле Уполномоченного осталось 258 обращений и жалоб или 28% от общего числа, поступивших в 2004 году.



За 2004 г. по телефону сотрудниками аппарата Уполномоченного дано 938 консультаций, 633 человека принято на приемах.

Основное число консультаций также касается жилищных вопросов (476 или 50,7 %), по вопросам лишения родительских прав - 10, по вопросам деятельности органов опеки и попечительства - 172, об участии в воспитании ребенка отдельно проживающего родителя - 43, по вопросам охраны здоровья детей - 23, на действия работников милиции, а также по вопросам следствия и дознания - 55.

Нередко сотрудникам аппарата Уполномоченного удается решать вопросы устройства детей, установления их правового статуса, не вступая в переписку, просто по телефону, что значительно экономит время и нередко приводит к положительному результату. Так, 27.02.2004 г. по телефону обратился гражданин М., который рассказал, что его недавно умерший сын, сожительствовал с гражданкой Р., у них 06.05.2002 г. родился ребенок. Мать ребенка бросила и он по акту о подкидывании, составленному 17.12.2002 ОВД района <Ивановское>, был помещен в дом ребенка № 6. Заявитель считает данного ребенка своим внуком, просит его перевести в дом ребенка № 15, ближе к своему месту жительства, чтобы смог его навещать. Однако перевод затруднен тем, что муниципалитет <Ивановское> отказывается издать распоряжение о помещении ребенка в детское учреждение на полное государственное обеспечение. На запрос главного врача дома ребенка исполняющий обязанности руководителя муниципального образования Василенко О.А. ответил, что им необходимо обратиться в орган опеки и попечительства, на территории которого расположен дом ребенка, по месту фактического нахождения мальчика, поскольку государственная регистрация рождения несовершеннолетнего Р. произведена 04.12.2003, в период нахождения несовершеннолетнего в доме ребенка. До этого между муниципалитетами <Замоскворечье> и <Ивановское> шла длительная дискуссия о том, кто должен выносить такое распоряжение. И только после вмешательства, опять же по телефону, сотрудников аппарата Уполномоченного муниципалитетом <Замоскворечье> было вынесено соответствующее распоряжение о помещении мальчика на полное государственное обеспечение и он переведен в дом ребенка № 15.

В аппарат Уполномоченного поступило обращение сотрудников следственного изолятора, расположенного на территории муниципалитета <Печатники>, с просьбой оказать помощь в устройстве ребенка, рожденного 01.09.2004 г. в данном учреждении несовершеннолетней В-вой Н., которая направляется по приговору суда в места лишения свободы, однако от воспитания сына не отказывается. Начальник изолятора обращалась к руководителям муниципалитетов <Печатники> и <Басманный>, где В-ва была зарегистрирована, с просьбой принять меры к временному помещению ребенка в детское учреждение. Муниципалитет <Печатники> отказал в помощи, заявив, что это не их вина, что учреждение находится на территории муниципалитета. Работники следственного изолятора вынуждены были сами, не имея никакого опыта и полномочий, получать свидетельство о рождении ребенка, заниматься вопросами его устройства и регистрации по месту жительства матери. В муниципалитете <Басманный> сотрудник изолятора в течение дня просидел в ожидании распоряжения о помещении ребенка в дом ребенка, которое было выдано только после настойчивых уговоров работников аппарата Уполномоченного.

В ходе консультаций по телефону поступает разнообразная информация о допускаемых нарушениях прав детей. Например, 02.03.2004 позвонила мать ребенка, который посещает детский сад № 1610, рассказав, что она и ее муж являются инвалидами, причем один из них в официальном порядке признан безработным, вместе с тем с них ежемесячно взыскивается плата за посещение ребенком детского сада в сумме 350-400 рублей. Позвонившая интересовалась тем, есть ли у них какие-либо льготы по оплате дошкольного учреждения. Женщине дано разъяснение, что в соответствии с распоряжением Правительства Москвы от 10.12.2001 № 458-РП плата, взимаемая с родителей за содержание детей в дошкольных учреждениях, установлена в размере 150 руб. в месяц, при этом данная категория родителей имеет право на скидку в размере 50%. Непонятно, почему не могли это объяснить родителям сотрудники детского сада.

Тревожным является и то обстоятельство, что многие граждане, обратившиеся за консультацией по телефону, боятся назвать номера общеобразовательных школ, сообщить свои фамилии, хотя рассказывают о фактах нарушений прав их детей на образование. Характерными являются звонки о том, что по тем или иным причинам детей отказываются принимать в 10 класс, и родители вынужденно переводят их в другие школы, однако обращаться с письменными заявлениями боятся, небезосновательно полагая, что это отразится на их детях.



Прошедший год работы Уполномоченного показал, что не только несовершенство действующего законодательства, но и бездействие, формальный подход к выполнению своих обязанностей, равнодушие работников различных государственных и муниципальных органов и учреждений приводят к многочисленным нарушениям прав и законных интересов детей во всех сферах их жизнедеятельности. Нередко работники вышеуказанных органов начинают выполнять свои обязанности только после вмешательства Уполномоченного, а ведь судьба наиболее социально незащищенных детей, в частности, детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, находится именно в их руках. У этих детей нередко нет никого, кто бы мог выступить в защиту их прав, и им остается надеяться не только на профессионализм, но и простое человеческое участие со стороны тех, кому их судьба вверена законом.

Так, к Уполномоченному обратилась Ольга И., 1985 г.р., мать которой, злоупотребив своими родительскими правами, в 1995 г. продала квартиру, собственниками которой являлись заявительница, ее мать и старшая сестра. Взамен квартиры мать приобрела себе в собственность дом в Калужской области. Девочку же мать лишила и собственности, и регистрации в Москве, поскольку, сняв ее с регистрационного учета в городе Москве, в Калужской области так ее и не зарегистрировала. В Калужской области Ольга И. прожила всего неделю, после чего мать выбросила ее на улицу, как ненужную вещь. Девочка была вынуждена вернуться в Москву. С 10 лет она скиталась по знакомым и родственникам, некоторое время жила на конюшне. Решением Люблинского районного суда от 25.02.05 установлен тот факт, что Ольга И. в несовершеннолетнем возрасте осталась без попечения родителей. В результате Оля сможет воспользоваться дополнительными государственными гарантиями в реализации права на жилище, образование, медицинскую помощь и так далее для лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

При рассмотрении обращений большинством органов исполнительной власти, местного самоуправления, правоохранительными органами допускается неоправданная волокита, что не позволяет своевременно и оперативно реагировать на допущенные нарушения. Не только незнание Закона города Москвы от 3.10.2001 № 43 <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве>, но и Закона города Москвы <Об обращениях граждан>, а иногда просто безразличие к обратившимся людям стало для многих учреждений нормой рассмотрения жалоб и заявлений.

Еще в июне 2003 г., а затем в апреле 2004 г. к Уполномоченному обратилась М-ва О.В., сообщившая, что 12.04.2003 г. ее сын Станислав, 1998 г.р., подвергся нападению неизвестного мужчины, был избит им, что подтверждено выпиской из истории болезни Детской городской больницы им. Н.Ф. Филатова, куда ребенок поступил в этот же день с диагнозом: сотрясение головного мозга, множественные ушибы, ссадины, гематома головы и левого бедра. Заявительница сообщила, что инспектор ПДН ОВД <Бирюлево-Восточное> Савельева Е.П., установив виновного, не принимает никаких мер для возбуждения уголовного дела. В связи с этим обращением было направлено письмо на имя Нагатинского межрайонного прокурора Артюхова Э.Э. Поскольку ответа не последовало, было направлено три напоминания, которые также остались без внимания. При таких обстоятельствах Уполномоченный был вынужден направить письмо в Прокуратуру города Москвы, откуда 30.04.2004 г. получен ответ, что по заявлению М-ой неоднократно принимались решения ОВД <Бирюлево-Восточное> об отказе в возбуждении уголовного дела, которые затем отменялись Нагатинским межрайонным прокурором и материал возвращался на дополнительную проверку. В связи с нарушениями норм УПК РФ и допущенной волокитой внесено представление, по результатам которого должностные лица ОВД привлечены к дисциплинарной ответственности. На просьбу Уполномоченного, направленную в Прокуратуру города в июле 2004 г., получен ответ заместителя прокурора города о том, что 12.08.2004 ОВД вновь вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в действиях К-на С.М. (лицо установлено) состава преступления. Данное решение 13.08.2004 г. вновь отменено Нагатинской межрайонной прокуратурой и материал возвращен для дополнительной проверки. И вновь постановлен вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности должностных лиц ОВД. Таким образом, более одного года и четырех месяцев ОВД <Бирюлево-Восточное> проводится проверка, выносятся необоснованные решения, наказываются должностные лица, а <воз и ныне там>.

Аналогичные примеры можно привести и по другим учреждениям и ведомствам.



Проблемы устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения

родителей, в детские государственные учреждения



Особенно острым для города в настоящее время является вопрос устройства в государственные детские учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, несовершеннолетних в возрасте 13-17-ти лет, с которыми, естественно, имеются сложности, поскольку дети уже, как правило, <запущены> во всех отношениях и принимать к ним меры педагогического или психологического воспитания крайне затруднительно. Вместе с тем, данная проблема не снимает с Департамента образования никакой ответственности за их дальнейшее устройство.

К Уполномоченному обратилась заместитель префекта Зеленоградского административного округа Забелина Т.Н. в связи с отказом Департамента образования в выдаче путевок детям 16-17-ти лет, содержащихся в приюте <Крюково>, со ссылкой на их возраст. При этом в отказе содержится ссылка на представление Прокуратуры города Москвы от 24.02.2004 г., в котором отмечалась переполненность учреждений. Из чего следует лишь один вывод, что нормы Семейного кодекса Российской Федерации, федеральное законодательство и законы города Москвы Департаменту образования не указ и вместо решения вопроса по существу можно просто прикрыться представлением прокуратуры.

О создавшемся положении Уполномоченный проинформировал Прокуратуру города Москвы, которой была проведена проверка всех приютов и центров, находящихся в ведении Департамента социальной защиты населения. Установлено, что в этих учреждениях содержатся 59 несовершеннолетних, правовой статус которых определен, подготовлены документы для получения путевок в детские государственные учреждения. Вместе с тем, Департаментом образования в нарушение ст. 123 Семейного кодекса РФ необходимых мер к устройству детей не принимается. В связи с этим Прокуратурой города внесено представление в Правительство Москвы, по которому дано поручение Департаменту образования, откуда поступил ответ о том, что приняты следующие меры: подготовлено обращение в Правительство Москвы с просьбой рассмотреть вопрос о возможности открытия Центра постинтернатной адаптации или аналогичного учреждения, в котором могли бы не только временно проживать, но и получать юридическую, медицинскую и другие виды помощи выпускники сиротских учреждений, ожидающие получение жилья; решается вопрос об открытии дополнительных групп в профессиональных училищах для детей данной категории; начальнику отдела социальной защиты детей, оставшихся без попечения родителей, строго указано на недопустимость подобных фактов; работа по комплектованию образовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, взята на контроль. Однако, как впоследствии выяснилось, вся эта <работа> была проведена Департаментом образования исключительно на бумаге.

Кроме того, Прокуратурой города Москвы, в связи с поступающими заявлениями о нарушениях прав воспитанников, проведена проверка деятельности школы-интерната № 24 для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в ходе которой также было установлено, что Городской медико-психолого-педагогической комиссией 12-ти воспитанникам интерната еще в ноябре 2003 г. рекомендовано обучение по программе школы VII вида, однако, в соответствующие учебные заведения на момент проверки (февраль 2004 г.) они не переведены. Помимо этих детей, в школе-интернате обучаются дети-инвалиды с такими заболеваниями, как прогрессирующий кифосколиоз, атрофия зрительного нерва, нарушения ритма сердца, перевод которых в специализированные учреждения невозможен, поскольку таковых в городе не существует. Отсутствуют также учреждения для слепых и слабовидящих детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в связи с чем своевременный перевод их в образовательные учреждения не обеспечивается.

К Уполномоченному обратилась главный врач дома ребенка № 19 в связи с отказом Департамента образования в выдаче путевок для перевода воспитанников Полины Г. и Николая Д. - детей с сохранным интеллектом, но имеющим физические недостатки развития, в учреждение системы образования на основании заключения Городской медико-психолого-педагогической комиссии. Отказ мотивирован также отсутствием таких учреждений в городе.

В связи с этим Уполномоченным было направлено письмо руководству Департамента образования, на которое получен ответ за подписью заместителя руководителя Департамента о том, что ими согласован вопрос о переводе для дальнейшего наблюдения и обучения данных детей, в соответствии с их интеллектом, в детский дом-интернат № 28 Департамента социальной защиты населения г. Москвы, т.е. учреждение для глубоко умственно отсталых детей. Между тем, заместитель руководителя Департамента образования и не могла решать данный вопрос, поскольку в ее компетенцию не входит выдача путевок в учреждения Департамента социальной защиты населения.

Представляется, что желание некоторых должностных лиц не решать имеющуюся проблему, а попросту перевести детей куда-нибудь и забыть об их существовании, не является государственной заботой об этих детях, противоречит Конвенции ООН о правах ребенка, действующему федеральному законодательству.

По сообщению главного врача Детской психиатрической больницы № 6 за 2002-2004 гг. Городской медико-психолого-педагогической комиссией при больнице было обследовано 11 детей - воспитанников домов ребенка, которые имели физические недостатки (нарушения опорно-двигательного аппарата, глубокое нарушение слуха, сниженное зрение, ДЦП), но сохранный интеллект и также нуждались в переводе в учреждении системы образования. Существующая практика направления таких детей в Дмитровский и Сергиево-Посадский детские дома Московской области, не является выходом из положения и должна быть срочно разрешена на уровне города.

В большинстве регионов Российской Федерации действуют 74 учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, с физическими недостатками и сохранным интеллектом, в которых обучается 8499 детей.





О реализации прав детей на образование



Одним из приоритетов среди социальных запросов населения является получение доступного образования.

В целях реализации законов города Москвы <О развитии образования в городе Москве>, <Об общем образовании в городе Москве>, городской целевой программы <Модернизация московского образования (<Столичное образование-3>) совместные усилия специалистов различных ведомств были направлены на улучшение качества образования, обеспечение права каждого ребенка на образование.

На сегодняшний день в городе создана многофункциональная система дошкольного воспитания, обеспечивающая широкий спектр педагогических услуг с учетом возрастных и индивидуальных особенностей детей, потребностей семьи и общества в целом. В 1822-х дошкольных образовательных учреждениях системы Департамента образования воспитываются 223,2 тыс. детей в возрасте от 6 месяцев до 7 лет.

В последние годы, с учетом сложившейся в Москве экономической, социальной и демографической ситуации, большое внимание уделялось развитию новых форм дошкольного образования - групп кратковременного пребывания для детей с 8 месяцев до 6 лет (2003 г. - 317 групп, 2004 г. - 516). В соответствии с запросами родителей, имеющих ненормированный график работы, в дошкольных образовательных учреждениях открыты группы с 14-часовым режимом функционирования. Увеличивается количество групп для детей раннего возраста (2003 г. - 1806 групп, 2004 г. - 1895).

В общеобразовательных учреждениях в форме семейного обучения получали общее образование 1110 детей, не посещающих школу по состоянию здоровья либо другим причинам; в вечерних школах и вечерних классах обучалось 13134 человек.

В помощь родителям, не имеющим возможности уделять необходимое внимание своим детям во внеучебное время, была организована работа 248 школ, работающих в режиме полного дня; 1424 школы с группами продленного дня, которые посещали более 200 тыс. детей.

Развивается система дополнительного образования для различных возрастных и социальных групп детей (142 учреждения, в которых обучается свыше 300 тыс. детей и подростков).

Безусловно, последовательная политика Правительства Москвы по всемерной поддержке образования и его приоритетности, доступность и развитая сеть различных типов и видов образовательных учреждений позволяет не только обучать, воспитывать и развивать детей, но и помогает решать проблемы их занятости, профилактики безнадзорности, правонарушений и других асоциальных проявлений среди подростков.

Одним из основных направлений деятельности образовательных учреждений в 2004 году оставалось сохранение и укрепление здоровья детей, которое реализуется в рамках окружных программ и городской программы <Здоровье детей Москвы на 2003-2005 годы>. Для детей дошкольного возраста с проблемами в здоровье и развитии в системе образования работают 265 детских садов. Важнейшие задачи по укреплению и сохранению здоровья детей с ослабленным здоровьем решают 65 образовательных учреждений <Школа здоровья> (2003 г. - 45 школ). В рамках международной программы школ, содействующих здоровью, работают 197 образовательных учреждений города. В 83-х образовательных учреждениях (в 2003 году их было лишь 30) открыты Центры содействия сохранению и укреплению здоровья обучающихся и воспитанников, как структурное подразделение образовательного учреждения.

В городе создана многопрофильная сеть учреждений начального и среднего профессионального образования, где обучаются, в том числе, дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, для которых система профобразования является базой социализации.

Сложившаяся образовательно-реабилитационная среда этих учреждений позволяет через профессиональное образование и социально-трудовую адаптацию осуществлять реальное включение молодежи в трудовую деятельность.

В 2004 году сделан серьезный шаг по дальнейшему развитию и совершенствованию системы профессионального образования - принято постановление Правительства Москвы от 19.10.2004 № 724-ПП <О реорганизации системы профессионального образования Москвы>.



Вместе с тем, обращения, поступившие в 2004 г. к Уполномоченному, а также результаты проведенных проверок выявили ряд нарушений прав несовершеннолетних учреждениями профессионального образования.

В 2004 г. сотрудники аппарата Уполномоченного приняли участие в организованной Прокуратурой города Москвы проверке исполнения законодательства о начальном и среднем профессиональном образовании, в ходе которой выявлены массовые нарушения, связанные с ущемлением прав граждан на получение начального и среднего профессионального образования в государственных учреждениях города.

Статьей 26 Всеобщей декларации прав человека провозглашено, что профессиональное и техническое образование должно быть общедоступным и бесплатным. Между тем, эти права граждан, закрепленные в ст. 43 Конституции Российской Федерации и ст. 5 Закона Российской Федерации <Об образовании> (далее - Закон), не обеспечиваются. Более того, нарастает коммерциализация профессионального образования, в связи с чем все более сужается его доступность.

Вопреки требованиям ст. 16 Закона в правилах приема ряда образовательных учреждений начального и среднего профессионального образования содержатся дискриминационные ограничения, такие как регистрация лишь в городе Москве и Московской области, тестирование, конкурс аттестатов и другие формы отбора.

Во многих правилах приема в эти учреждения не содержатся положения об условиях приема, порядке и причинах отчисления.

Вопреки требованиям ст.ст. 5, 45 и 50 Закона в городе получила распространение практика введения денежных поборов, незаконных штрафов, взимания платы за образовательные услуги, оказываемые в рамках государственных образовательных стандартов. Правилами внутреннего распорядка Московского государственного колледжа информационных технологий, например, установлено, что восстановление на повторное обучение отчисленных по неуспеваемости осуществляется только на коммерческой основе. Также установлена плата за пересдачу студентом экзамена, зачета на повышенную оценку вне рамок расписания, выполнение обязательных лабораторных, практических, контрольных работ, программ практики, пропущенных по неуважительным причинам. В Техникуме автомобильного транспорта и предпринимательства при поступлении учащихся на отделение начального профессионального образования по специальности <автомеханик> и <повар-кондитер> мало того, что проводилось тестирование, но еще и взималась за это плата в размере 60 рублей. Со студентов спортивно-педагогического колледжа взималась плата за бланки студенческих билетов и выдачу зачетных книжек.

Согласно ст. 50 Закона обучающиеся должны обеспечиваться стипендиями. Однако в нарушение Федерального закона <О минимальном размере оплаты труда> стипендии в подавляющем большинстве учреждений начального профессионального образования не выплачивались в течение нескольких лет или выплачивались в заниженном размере, и это при том, что по данным Департамента образования 70% учащихся данных учреждений составляют дети из малообеспеченных и неполных семей. Кроме того, в этих учреждениях обучались 1386 детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которые также лишены были законного права на получение стипендий.

Вместе с тем, на запрос Уполномоченного первый заместитель руководителя Департамента образования сообщил, что учащиеся профессиональных училищ получают стипендию в размере 140 рублей, а дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, как и положено по Закону, повышенную в размере 210 руб.

В ПУ № 89, где обучалось 435 человек, никто стипендию не получал, так как Департамент образования в I квартале 2004 года не выделил денежные средства на эти цели. В смете расходов профессионального училища на 2004 год в графе <стипендии> значилось 0 рублей.

В смете расходов ПУ № 206 на 2004 год были заложены следующие статьи: оплата труда государственных служащих, начисления на оплату труда, продукты питания, стипендии детям-сиротам, прочие трансферты. В этом учреждении обучается трое учащихся в возрасте от 18 до 23 лет, имеющих статус детей-сирот. Причем эти дети, как оставшиеся без попечения родителей, учитываются только после достижения 18 лет. И им почему-то стипендии выплачивались в размере 70 руб.

Факты невыплаты стипендий выявлены в подавляющем большинстве профессиональных училищ, а с учащихся, оставшихся без попечения родителей, профессионального лицея № 343 еще и взимались наличные денежные средства в сумме 600 рублей в год за охранные услуги.

В личных делах детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, зачастую отсутствуют документы, подтверждающие их статус, не издаются приказы о зачислении на полное государственное обеспечение. Так, в УВК № 102 обучались 24 ребенка, оставшихся без попечения родителей, в том числе 10 детей-сирот, из них 17 не были зачислены на полное государственной обеспечение.

В нарушение ст. 37 Конституции Российской Федерации, Конвенции МОТ <Относительно защиты заработной платы> во многих учреждениях начального и среднего профессионального образования практика не оплачивается или оплачивается в заниженном размере.

В Московском промышленно-экономическом колледже в нарушение ст. 59 Трудового кодекса РФ с лицами, проходящими практику, и работодателями срочные договоры не заключаются. Абсолютно всем учащимся, в том числе из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, заработная плата, начисленная в период производственного обучения и производственной практики, не выплачивается, что является также грубым нарушение п. 5 ст. 6 Федерального закона <О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей>.

В ПУ № 28 согласно положению, закрепленному в Уставе, учащиеся получают 75 % от заработной платы за производственную практику, остальные 25% перечисляются на нужды учреждения.

Профессиональный лицей <Квалитет> заключил договоры о производственной практике с НИИКНЭТ, ГУП НИИКИМТ, Ткацкой фабрикой, МНТК им. С.Федорова, МОКБ <Марс>. Однако в ряде договоров указано, что суммы, заработанные на практике учащимися, перечисляются на расчетный счет лицея.

Администрацией ПУ № 66 заключен ряд договоров с ЗАО <Автокомбинат № 41> о прохождении практики, однако вопрос оплаты труда не оговорен. В Московском художественно-педагогическом колледже технологий и дизайна в период прохождения производственной практики студентам выплачивалось лишь 10% от стоимости оказанных услуг. Аналогичное положение и в других учреждениях начального профессионального образования.

Ряд образовательных учреждений ЮАО (ПУ №№ 154, 165, 188) финансовыми документами об оплате производственного обучения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, не располагал вовсе.

Проверкой выявлены многочисленные нарушения при отчислении учащихся из образовательных учреждений. Основаниями для этого служили условный приговор, пропуски занятий свыше трех дней, однократное употребление спиртных напитков, состояние здоровья и даже не внесение в установленный договором срок платы. Несовершеннолетние вопреки требованиям ст. 11 Закона города Москвы <О профилактике безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в городе Москве> отчислялись без согласия комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав, не выяснялось мнение их родителей либо законных представителей. Так были отчислены 19 учащихся ПУ № 3. В ПУ № 205 обучающихся отчисляли по состоянию здоровья, что является грубым нарушением Закона (ст.ст. 5 и 51).

По данным Департамента образования в 2003 году из дневных учебных заведений выбыло 4559 учащихся, из них в нарушение ст. 24 Федерального закона <О воинской обязанности и военной службе> 109 человек в связи с призывом на военную службу до окончания срока обучения. Однако по данным начальных и средних профессиональных учреждений одного только Центрального административного округа из этих учреждений в ряды Российской Армии до окончания обучения выбыло 219 человек. С причинами такого явления никто не разобрался.

В нарушение Закона многие учащиеся, в том числе сироты, не обеспечиваются общежитиями. Их имеют лишь 3 учреждения начального профессионального образования на 687 мест. В общежитиях проживали 277 сирот, тогда как общее число обучающихся лиц данной категории составляло на момент проверки 1386 чел. Не случайно многие обучающиеся вынуждены ютиться на птичьих правах в детских интернатных учреждениях. В одном только профессиональном училище № 87, откуда к Уполномоченному поступило коллективное обращение, обучалось 47 человек из категории детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, которые проживали в детских домах системы образования (25 человек) и 6 человек - в социальном приюте <Отрадное>, т.е. в учреждении временного пребывания.

Три образовательных учреждения, куда могут быть устроены дети, лишившиеся родительского попечения, дают профессиональное образование по 11-ти специальностям из 132-х существующих в учреждениях начального профессионального образования в целом по городу, что существенно ограничивает возможности выбора профессий для детей данной категории.

Проверкой также установлено, что не выполняется порядок лицензирования учреждений начального и среднего профессионального образования. Нередко образовательная деятельность осуществляется либо без лицензий вообще, либо с ненадлежаще оформленными. Многие учреждения не имеют свидетельства о государственной аккредитации, не аттестованы.

Уставы многих образовательных учреждений не приведены в соответствие со ст. 13 Закона. В них не содержатся важнейшие параметры образовательной деятельности, касающиеся прав обучающихся, в том числе, порядка приема, основания для отчисления и восстановления, что и приводит к повсеместному нарушению их прав на образование.



О деятельности органов опеки и попечительства

по защите прав и интересов детей



О проблемах в работе органов опеки и попечительства уже достаточно упоминалось в предыдущих докладах Уполномоченного. Вместе с тем, хотелось бы отметить, что со многими органами опеки и попечительства у Уполномоченного наладилось конструктивное взаимодействие и обмен информацией, проблемы защиты прав детей решаются совместно.

Заинтересованно, с хорошей отдачей работают муниципалитеты <Лосиноостровский>, <Люблино>, <Зюзино>, <Кунцево>, причем руководителя и специалистов последнего муниципалитета отличает заинтересованность в защите прав не только конкретных детей, но и в решении вопросов защиты прав несовершеннолетних в масштабах города.

В последнее время число детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, состоящих на учете в органах опеки и попечительства, остается практически стабильным (2002 г. - 10 533, 2004 г. - 9 906 человек). Несколько снизилось число таких детей, выявляемых в течение года (2002 г. - 4 652, 2004 г. - 4 460).

В соответствии с Законом города Москвы от 3.10.2001 № 43 <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве> Уполномоченный имеет право на обращение в различные органы власти и управления для устранения выявленных нарушений прав детей. При этом, согласно ст. 12 Закона, должностные лица органов государственной власти, органов местного самоуправления города Москвы обязаны в двухнедельный срок рассмотреть обращение Уполномоченного, принять меры к устранению нарушения прав, свобод и законных интересов детей или конкретного ребенка и уведомить Уполномоченного о принятых мерах в письменной форме.

Однако приходится констатировать, что руководители ряда муниципалитетов не исполняют требования указанного Закона, допускают неоправданную волокиту в решении вопросов защиты прав детей.

Так, 15 марта 2004 г. из муниципалитета <Зябликово> в интересах сироты Х-ой Е.М. Уполномоченным была запрошена копия распоряжения о ее направлении в государственное учреждение для приобщения к материалам дела о предоставлении жилья. Ответ из муниципалитета, причем только после повторного напоминания, получен лишь 30 июня 2004 г.

В муниципалитет <Отрадное> Уполномоченным 21 мая 2004 г. направлено письмо с просьбой принять меры к защите прав подопечной Н-ой М.В., проживающей в одной квартире с лицом агрессивного поведения, злоупотребляющим спиртными напитками. Работу по обращению муниципалитет начал после очередного напоминания лишь через четыре месяца.

В муниципалитет <Тверской> 17 сентября 2004 г. направлено повторное обращение по заявлению К-ой М.А. в защиту права 3-х воспитанников школы-интерната № 110 на воспитание в семье. Ответ получен по истечении двух месяцев.

Органами опеки и попечительства района <Печатники> грубо нарушены сроки рассмотрения обращения Уполномоченного в защиту интересов С-на В.Н., ответ на которое был направлен спустя три месяца.



К сожалению, нередко приходится сталкиваться с формальным отношением со стороны ряда должностных лиц органов опеки и попечительства к разрешению вопросов, касающихся защиты прав и интересов детей, а порой и просто игнорированием их интересов. Профессиональная деятельность ряда органов опеки и попечительства вызывает не только недоумение, но и порой, человеческое возмущение.

Так, жалобы на формализм, бездушие, непрофессионализм при решении вопросов по защите прав детей поступают на работников опеки и попечительства муниципалитета <Ивановское>.

Заявитель Ш-на Т.В. обратилась за защитой прав двух своих несовершеннолетних внуков. Мать детей погибла в январе 2004 года, однако до настоящего времени заявитель не может оформить опеку над внуками по непонятным ей причинам. Также не принимаются своевременные и эффективные меры к защите прав несовершеннолетнего Д-ни С. в связи с уклонением отца от воспитания и материального содержания ребенка.

Уполномоченный трижды обращался к руководителю муниципалитета с просьбой решить вопрос об установлении опеки над детьми, однако получал отписки со ссылками на некое <решение Московской городской прокуратуры, где на контроле находится данный вопрос>, подчеркивая, что <устройство: будет проведено соответствующими (?) органами опеки и попечительства г. Москвы согласно действующему законодательству>. Вместе с тем, местом жительства детей является жилое помещение в районе <Ивановское>, в связи с чем все действия по установлению опеки, а также по защите имущественных и жилищных прав детей должны быть совершены органами опеки и попечительства муниципалитета <Ивановское>.

В конце концов, поступило сообщение, что оснований для лишения родительских прав отца не имеется, поскольку от своего сына он не отказывается и имеет желание воспитывать его по своему месту жительства. В то же время директор НОУ <Православный детский дом <Павлин> сообщил, что отец за все время пребывания своего ребенка в детском доме ни разу его не навещал и никакого участия в его воспитании не принимал. Социальный педагог детского дома неоднократно по телефону настоятельно приглашала отца навестить сына и определить его дальнейшую судьбу, однако отец эти приглашения отклонял. Из телефонных бесед с отцом было установлено, что он нигде не работает, содержать ребенка не может, забирать его из детского дома не собирается и сложившееся положение его вполне устраивает.

Таким образом, до настоящего времени юридический статус ребенка так и не определен, бабушка детей, не добившись от органа опеки и попечительства помощи и поддержки, уехала из Москвы, а дети остались в детском доме.

Совершенно недопустима позиция этого органа опеки и попечительства и в решении вопросов по защите несовершеннолетних братьев Д-ян. На протяжении длительного времени специалистам муниципалитета <Ивановское> известно о неблагополучии в этой семье, однако тяжелая жизненная ситуация, травмирующая детей и угрожающая их жизни и здоровью, рассматривается формально и не в их интересах.

В целях защиты прав детей Уполномоченный был вынужден обратиться к прокурору Восточного административного округа с просьбой внимательно разобраться с каждым фактом нарушения прав детей и принять эффективные меры к их защите, а также принять меры прокурорского реагирования в отношении должностных лиц, допустивших длительное бездействие в вопросах защиты прав несовершеннолетних.

В ходе проверки обращения Уполномоченного окружной прокуратурой были выявлены нарушения Федерального закона <Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних> и внесено представление руководителю муниципалитета района <Ивановское>, ПДН УВД ВАО, председателю окружной Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав.

Считаю, что такая позиция органа опеки и попечительства муниципалитета <Ивановское> не является формой государственной защиты прав детей, и надеюсь, что Перовская межрайонная прокуратура и прокуратура Восточного административного округа возьмут на постоянный контроль деятельность данного органа опеки и попечительства, а депутаты Муниципального собрания потребуют от руководителя муниципалитета подробного отчета о работе по защите прав несовершеннолетних, проживающих на территории района.



В Москве зарегистрирована несовершеннолетняя Люба М., 1992 г.р., родители которой решением Кузьминского районного суда еще в феврале 2003 г. были лишены родительских прав. Однако органом опеки и попечительства муниципалитета <Выхино-Жулебино> своевременных мер по устройству несовершеннолетней принято не было. В связи с этим к Уполномоченному 02.11.2004 г. поступило обращение от имени соседей по дому, которые сообщили, что вначале девочку забрала к себе старшая сестра в Московскую область, а затем мать, освободившаяся из мест лишения свободы и продолжающая пьянствовать. Люба проживает с ней и, поскольку голодает, просит милостыню у магазина <Перекресток>. Заканчивая свое послание, соседи просят: <Спасите ребенка, люди!>. На обращение Уполномоченного из муниципалитета получен ответ, что Люба проживает у сестры, которая занимается ее воспитанием и материально содержит, ими рассматриваются документы об оформлении опеки и, самое поразительное, <устанавливаются причины несвоевременного устройства ребенка>. Позже, руководитель муниципалитета сообщил, что их распоряжением установлена опека над Любой со стороны ее сестры и добавил, что ранее опека не была установлена по причине непредставления старшей сестрой полного пакета документов, и тут же добавляет, что Люба проживала у сестры с ноября 2002 года. На какие средства содержала старшая сестра младшую в течение трех лет, ничего не говорится. Обойден молчанием и вопрос, почему Люба не была своевременно устроена в детское государственное учреждение.

К Уполномоченному обратился Щ. по вопросу отказа муниципалитета <Тверской> в установлении опеки над племянницей, воспитанницей детского дома. Отказ, причем неоднократный, мотивировался тем, что заявитель не женат и не имеет опыта в воспитании детей. При этом орган опеки и попечительства располагал полными данными, характеризующими заявителя лишь с положительной стороны, знал, что он поддерживает с девочкой теплые родственные отношения, заботится о ней. И только после обращения Уполномоченного к Тверскому межрайонному прокурору, последним было опротестовано решение муниципалитета и опека над девочкой установлена. Более того, в настоящее время Щ. решает вопрос о ее удочерении.

Зачастую длительное содержание воспитанников в приютах, то есть учреждениях временного содержания, больницах также зависит от эффективности работы органов опеки и попечительства.

Так, более года в приюте ЮАО содержалось 3 воспитанника, а 6 - более восьми месяцев. Все они - жители города Москвы, однако органами опеки и попечительства муниципалитетов <Текстильщики>, <Рязанский>, <Южное Тушино>, <Бирюлево-Восточное>, <Люблино>, <Северное Измайлово> не принимались меры к своевременному устройству детей.

С 20.03.2003 г. содержатся в приюте братья Николай и Юрий П., мать которых лишена родительских прав, отец от воспитания детей уклоняется, однако в течение года (на момент проверки 15.04.04), мер к их устройству принято не было.

С апреля 2002 г. муниципалитетом <Текстильщики> не решен вопрос дальнейшего устройства Дмитрия Т., 11.07.1996 г.р. И такие примеры можно продолжить.

Об отсутствии какого-либо взаимодействия в вопросах определения судьбы детей красноречиво свидетельствует переписка, которая ведется руководством Тушинской детской городской больницы с органами опеки и попечительства.

Главный врач больницы Смирнов В.Ф. 02.11.2004 г. обратился к руководителю муниципалитета <Зюзино> с письмом, в котором сообщил, что к ним по акту ОВД <Сокол>, как неизвестная, доставлена девочка. Однако по сведениям, ставшим им впоследствии известным, она является Алиной Б., 15.04.2004 г.р. Главный врач больницы указал по какому адресу на территории района <Зюзино> зарегистрирован ребенок, и кто ее мать, в связи с чем просил принять меры по определению ее дальнейшей судьбы.

Однако из муниципалитета поступил ответ, в котором главному врачу <разъяснялось> действующее законодательство и дан совет обратиться в орган опеки и попечительства по месту нахождения больницы. Действительно, зачем заниматься проблемными родителями и устройством детей у себя?

Уполномоченному постоянно приходится сталкиваться с тем, что между муниципалитетами ведутся споры о <территориальной подведомственности дел>, о том, какой орган опеки должен заниматься защитой прав ребенка - по месту первичного выявления или по месту фактического нахождения ребенка. И все ссылаются на ст. 121-123 Семейного кодекса РФ. Однако ребенок может находиться в различных местах и учреждениях: выявлен одним ОВД, затем переведен в больницу, потом в дом ребенка и т.д.

Представляется, что этот вопрос должен быть разрешен законодательно, путем внесения соответствующих дополнений в Закон города Москвы <Об организации работы по опеке, попечительству и патронату в городе Москве>, в котором необходимо более четко прописать полномочия органов опеки и попечительства по месту регистрации и фактического проживания ребенка, при перемене места его жительства, осуществления надзора за деятельностью опекунов и попечителей, а также предусмотреть усиление контроля за деятельностью самих органов опеки и попечительства и повышение их ответственности.

Необходимо обратить особое внимание на организацию работы органов опеки и попечительства по выявлению и устройству детей, оставшихся без родительского попечения и попавших в трудную жизненную ситуацию, защите их прав и законных интересов.



О некоторых вопросах применения постановления

Правительства Москвы от 06.04.2004 № 206-ПП

<О ежемесячной компенсационной выплате отдельным

категориям детей, оставшихся без попечения родителей>



Данным постановлением установлена ежемесячная компенсационная выплата для отказных, подкинутых и оставленных детей, утвержден порядок установления и произведения выплаты, в котором оговорено, что дети, которым указанная выплата установлена, сохраняют право на ее получение в случае их усыновления.

Вместе с тем в городе сложилась ситуация, когда многие дети из вышеперечисленных категорий эту выплату не получают, в том числе и при последующем усыновлении. Прежде всего, это связано с тем, что дети нередко длительное время по различным причинам содержатся в больницах, а руководители лечебных учреждений о действии данного постановления не знают и, соответственно, оформлением выплат не занимаются.

По данным Департамента здравоохранения в детских стационарах города Москвы ежегодно находится до 800 детей, оставшихся без попечения родителей, большинство из которых имеют право на получение ежемесячной компенсационной выплаты, предусмотренной вышеназванным постановлением.

Не получают данные выплаты и граждане, усыновившие затем таких детей. За период действия постановления в 2004 году на территории муниципалитета <Пресненский>, к примеру, было установлено усыновление 36-ти детей данной категории. По медицинским показаниям до момента их усыновления дети находились в специализированном отделении Детской городской клинической больницы № 13. Ежемесячная компенсационная выплата указанным детям назначена не была. После усыновления орган опеки и попечительства предоставил всем усыновителям справки о статусе несовершеннолетних и о том, что алименты данному конкретному ребенку не назначены и не выплачиваются для предъявления в управления социальной защиты по месту проживания ребенка в семье.

В большинстве случаев усыновители, обратившиеся за ежемесячной выплатой, получали отказ, как в устной, так и в письменной форме. Мотивом отказа является то, что после усыновления ребенок теряет статус <подкидыша>, <оставленного>, <отказного>. Так, УСЗН района <Южное Бутово> отказано в назначении пособия гражданке С., усыновившей ребенка, оставленного матерью в роддоме, так как статус <оставленного> ребенком утрачен с даты вступления в силу решения районного суда об усыновлении, а до момента усыновления ежемесячная компенсационная выплата на ребенка не назначалась.

Данная проблема требует своего разрешения на уровне города, что должно способствовать развитию форм семейного устройства и воспитания детей, оставшихся без попечения родителей.

На практике возникает еще одна проблема, связанная с действием указанного постановления, касающаяся усыновленных детей. К Уполномоченному обратился руководитель муниципалитета <Ростокино>, куда в свою очередь обратился усыновитель, который желал бы снять деньги со счета ребенка, на который до усыновления производились ежемесячные компенсационные выплаты. В Сбербанке у заявителя потребовали предъявить решение суда об усыновлении, что он не захотел сделать, так как желал сохранить тайну усыновления. Конечно, требование Сбербанка правомерно, поскольку сберкнижка и счет были открыты на имя ребенка, которое после усыновления было изменено и усыновителю следовало доказать, что он является законным представителем несовершеннолетнего. Безусловно, в данном случае на должностных лиц Сбербанка распространяются требования ст. 139 Семейного кодекса РФ, а также ст. 857 Гражданского кодекса РФ и ст. 26 Федерального закона <О банках и банковской деятельности>, которые гарантирует тайну вкладов своих клиентов, а также иных сведений, которые стали им известны. Кроме того, при разглашении тайны усыновления может наступить ответственность, предусмотренная ст. 155 УК РФ. Такие вопросы в последнее время возникают постоянно. Полагаю, что в подобных случаях органы опеки и попечительства должны давать усыновителям соответствующие разъяснения.



О некоторых вопросах лишения родительских прав



По данным Управления Судебного департамента по городу Москве при Верховном Суде Российской Федерации ежегодно растет число рассмотренных гражданских дел о лишении родительских прав (в 2002 г. - 1689 дел, в 2004 г. - 1814).

Несмотря на то, что еще в декабре 2003 г., а затем в феврале 2004 г. Уполномоченным были направлены письма руководству департаментов образования, здравоохранения, социальной защиты населения города Москвы о недопустимости предъявления требований о лишении родительских прав родителей, которые отказались от своих детей в родильных домах, лечебных и иных учреждениях, такая практика продолжается.

За консультацией по телефону обратились специалисты органа опеки и попечительства муниципалитета <Вешняки>, которые сообщили, что подготовили материалы о выделении жилого помещения двум несовершеннолетним, которые находились под опекой и не имели закрепленного жилья, поскольку матери отказались от них в родильных домах, дав согласие на их последующее усыновление. Однако в методическом центре <Детство> Департамента образования отказались принять документы, ссылаясь на необходимость постановки вопросов о лишении родительских прав. При этом письмо Уполномоченного назвали <филькиной грамотой> и потребовали предъявления исков. Вопрос был разрешен после вмешательства Уполномоченного, документы на несовершеннолетних приняты.

К Уполномоченному поступают многочисленные обращения руководителей учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, по вопросу необоснованных требований, предъявляемых Прокуратурой города, о лишении родительских прав родителей, отказавшихся от своих детей в родильных домах, лечебных и иных учреждениях, и давших согласие на их последующее усыновление, а также родителей, оставивших своих детей в таких учреждениях.

Суды, как правило, удовлетворяют такие иски, в связи с чем Уполномоченным были направлены соответствующие обращения Прокурору города Москвы и Председателю Московского городского суда.

Полагаю, что подобная практика, сложившаяся в городе, не основана на действующем законодательстве.

Понятие детей, оставшихся без попечения родителей, и лиц из их числа установлены п. 1 ст. 121 Семейного кодекса Российской Федерации и ст. 1 Федерального закона <О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей>, содержащих открытый перечень случаев, при которых ребенок считается оставшимся без попечения родителей, что не предполагает фиксировать его статус в каких-либо документах, удостоверяющих данный факт.

Несомненно, что отдельные документы (вступившее в законную силу решения суда о лишении родительских прав, об отмене усыновления, о признании родителя недееспособным, безвестно отсутствующим и т.д.) подтверждают, что ребенок остался без попечения родителей. Однако они не могут быть признаны единственным доказательством установления правового статуса ребенка.

Наряду с этим, продолжается практика необоснованных отказов в приеме исковых заявлений о лишении родительских прав и взыскании алиментов по тем основаниям, что иск предъявлен не по месту жительства ответчика, чем нарушаются требования п. 3. ст. 29 ГПК РФ. Характерным примером является определение судьи Преображенского районного суда Дегтяревой О.В. от 05.07.2004 г. о возвращении искового заявления директора детского дома № 46 о лишении родительских прав и взыскании алиментов с М-к В.В.

Принятие решений о лишении родительских прав лиц, которые отказались от своих детей и дали согласие на их усыновление, наносит значительный ущерб и имущественным интересам детей. Как отмечалось ранее, постановлением Правительства Москвы от 06.04.04 № 206-ПП <О ежемесячной компенсационной выплате отдельным категориям детей, оставшихся без попечения родителей> установлены компенсационные выплаты на детей, не имеющих по действующему законодательству права на алименты и какой-либо вид пенсионного обеспечения. К числу таких детей отнесены дети, переданные на воспитание государству по заявлению матери о согласии на усыновление (удочерение) так называемые <отказные дети>, подкидыши, и оставленные по акту об оставлении ребенка в лечебно-профилактическом учреждении.


Формальный подход к вынесению решений о лишении прав родителей лишает детей возможности получения данных выплат, а взыскание алиментов, как показывает практика, в подавляющем большинстве случаев не осуществимо. В результате дети остаются без материальной поддержки, установленной Правительством Москвы.

Директор детского дома № 1 ВАО незаконно отказывается принимать детей, оставшихся без попечения родителей, от которых родители отказались в родильных домах и дали согласие на их последующее усыновление или на которых составлены акты об оставлении в родильном отделении, несмотря даже на наличие путевок, выданных Департаментом образования города.

В феврале 2004 г. к Уполномоченному обратилась М-ва И.А., которая в ноябре 2002 года родила дочь с врожденным генетическим заболеванием нервной системы. В родильном доме по рекомендации врачей ею было написано заявление об отказе от родительских прав с согласием на последующее усыновление ребенка. Однако по сложившейся практике главным врачом дома ребенка № 5 в суд было направлено исковое заявление о лишении матери родительских прав. Поскольку ранее в Департамент здравоохранения направлялось письмо Уполномоченного о необоснованных исках, предъявляемых в подобных случаях, исковое заявление по обращению Уполномоченного детским учреждением было отозвано.



О проблемах защиты прав детей на охрану здоровья

и прав детей-инвалидов



Несмотря на принимаемые различными ведомствами города меры, направленные на сохранение и укрепление здоровья детей, здоровье детского населения представляет серьезную социальную проблему. В структуре заболеваемости на первом месте остаются болезни органов дыхания, на втором - пищеварения, на третьем эндокринной системы. Увеличивается контингент диспансерных больных, выявленных в ходе диспансеризации детского населения. В структуре причин детской смертности на первом месте стоит гибель от неестественных причин. Анализ бытовых травм детей свидетельствует, что на первом месте стоит уличный травматизм, на втором - бытовой, на третьем - школьный, что требует совместных усилий заинтересованных служб города в целях проведения мер по его профилактике.

Не случайно, по данным Департамента здравоохранения города Москвы I группа здоровья детей составляет лишь 36,2 % (в 2003 г. - 37,5 %), II группа здоровья - 54,9 %, III группа здоровья - 8,9 % детского населения.

Отрицательная динамика показателей ортопедической патологии (сколиозы и нарушение осанки) усугубляются условиями обучения в школах, где нередко не соблюдаются нормы САНПИНа по учебным нагрузкам.

Органы социальной защиты населения, здравоохранения и образования еще не осуществляют должного взаимодействия и не обеспечивают взаимного информирования о детях-инвалидах. По данным Департамента здравоохранения число детей-инвалидов <снижается> и составляет в 2004 г. 18055 детей, в то же время по данным Департамента социальной защиты населения на 01.01.2005 г. их число составляет 28,4 тыс., и если в 2003 г. впервые признаны детьми-инвалидами 3494 чел., то в 2004 г. - 3719 чел., что составляет рост на 6,5 %.

По сведениям Департамента социальной защиты населения города Москвы индивидуальные программы реабилитации (далее - ИПР) разработаны лишь для 6657 детей-инвалидов, что составляет 6,8 % общего числа разработанных ИПР. Еще в 2003 г. Прокуратурой города Москвы вносилось представление руководству Департамента социальной защиты населения города об устранении нарушений законодательства о социальной защите детей-инвалидов, в котором отмечалась неудовлетворительная работа по разработке ИПР. Об этой проблеме речь шла и в докладе Уполномоченного за 2003 год. Однако положение не меняется.



В особенно неблагополучном положении оказываются дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, за которых заступиться, кроме государственного опекуна, коим является администрация детских домов-интернатов, некому. Ну и им, зачастую, не до этого.

Ознакомление с работой двух детских домов-интернатов (№№ 15 и 28) системы социальной защиты населения показало, что ни в одном из них ИПР не разработаны. Правда, в ДДИ № 15 имеется реабилитационный корпус, оборудование которого на момент посещения заканчивалось и программы должны были быть составлены.

Сеть образовательных учреждений для детей-инвалидов размещена неравномерно, без учета социального заказа. Так, в Центральном округе находится 13 таких учреждений, а в Западном - только 2. Существует диспропорция между интернатными учреждениями и школами (из 23 специальных (коррекционных) учреждений I-VI видов только 3 школы).

Не во всех детских учреждениях созданы необходимые условия для содержания детей-инвалидов. Ознакомление с деятельностью детского дома-интерната № 28 с участием главного специалиста отдела организации медицинской помощи детям Департамента здравоохранения города Москвы показало, что медицинское обеспечение воспитанников осуществляется неудовлетворительно. Выборочной проверкой историй болезни установлено, что комиссионный осмотр врачами-специалистами при поступлении ребенка, антропометрия и оценка физического развития ребенка не проводятся, не всегда вносится в диагноз сопутствующая патология. При остром заболевании не устанавливается диагноз, ребенок остается в группе, не обеспечивается наблюдение за ним до выздоровления и регулярный контроль за выполнением врачебных назначений. В историях болезни отсутствуют утвержденные действующими нормативными документами программы медико-психолого-педагогической реабилитации детей. Не осуществляется должный контроль за санитарно-гигиеническими мероприятиями в группах.

Имеющаяся реабилитационная база используется не полностью из-за отсутствия медицинского персонала. Медсестра водолечебницы, например, работает два дня и два дня отдыхает, за смену обеспечивает процедурами до 7 детей, а содержится в доме-интернате свыше 460 детей. Не используется в полном объеме физиотерапевтическая аппаратура. Практически все дети нуждаются в массаже и ЛФК, но не имеют возможности его получать.

Вопреки требованиям ст.11 ФЗ <О защите прав инвалидов в Российской Федерации> индивидуальные программы реабилитации детям-инвалидам в этом учреждении не разрабатываются вовсе, о необходимости их разработки директор дома-интерната не осведомлен, что свидетельствует о недостаточном ведомственном контроле или отсутствии такового вовсе.

Обращает на себя внимание то, что в помещениях, где содержатся дети, особенно <лежачие>, неуютно. <Ползающие> дети-инвалиды не имеют обуви. Как пояснили сотрудники дома-интерната, по их мнению, детям это не надо, поскольку они находятся на ковре, хотя ковер небольшого размера, остальной пол покрыт линолеумом. У ряда детей тряпками привязаны руки к животу, некоторые колготками привязаны к стульям. Как пояснил директор и обслуживающий персонал, это делается в интересах детей, якобы для их же безопасности.

Между тем, ст. 30 Федерального закона <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании> установлено, что меры физического стеснения применяются только в тех случаях, формах и на тот период времени, когда иными методами невозможно предотвратить действия, представляющую непосредственную опасность для больного или других лиц.

Ограничительные меры и меры физического стеснения применяются только при условии госпитализации лиц в стационар и являются крайней мерой, применяемой вынужденно, когда другие меры неэффективны. При этом о формах и времени применения мер физического стеснения должна делаться запись в медицинских документах. Ничего подобного в данном учреждении нет и вся обстановка свидетельствует о том, что это обыденная вещь, к которой все привыкли. Об этом же свидетельствует и поступившее к Уполномоченному заявление от имени сотрудников дома-интерната, в котором приводятся факты неудовлетворительного отношения к детям, в чем пришлось убедиться воочию, и этот сигнал послужил одним из оснований для посещения данного детского учреждения.

На основании договора директора детского дома-интерната с <Московским муниципальным банком - Банк Москва> (Тихвинское отделение) проводится комплексное расчетно-кассовое обслуживание счета детского учреждения, на который зачисляются пенсии детей-инвалидов, 25 % от поступающих пенсий перечисляются на счета детей. Между тем, согласно дополнительному соглашению от 01.08.01 начисление процентов по ежедневному остатку денежных средств на счете ДДИ производится в размере 10%. От общей суммы начисленных средств 97 % банк перечисляет на основной счет бюджета города Москвы в <Московский муниципальный банк - Банк Москвы>, а 3% перечисляется на счет детского дома-интерната, то есть накопление процентов на счетах детей осуществляется в размере этих 3 %. Копии данных документов переданы в Прокуратуру города Москвы для организации проверки законности данного договора.



О региональном банке данных о детях-сиротах и детях,

оставшихся без попечения родителей, вопросы усыновления таких детей



Статьями 20-21 Конвенции ООН о правах ребенка и ст.ст. 123-124 Семейного Кодекса РФ установлено, что при устройстве детей, оставшихся без попечения родителей, приоритет отдается семейным формам воспитания, при этом при усыновлении детей должен быть обеспечен приоритет российским гражданам.

Но, к сожалению, уровень внутрироссийского усыновления в силу различных причин остается пока низким. В 2004 году посторонними российскими гражданами усыновлено 46,6 % детей, оставшихся без попечения родителей, усыновление иностранными гражданами составило 38,8 % и увеличилось по сравнению с 2002 годом (28,3 %). Сетования иностранных агентств, занимающихся вопросами усыновления российских детей, о том, что наши дети-сироты страдают от отсутствия квалифицированной медицинской помощи, на деле ничем не оправданы. Из общего числа усыновленных иностранными гражданами российских детей (386) на усыновление взят лишь один ребенок инвалид.

Департамент образования в своем анализе об устройстве детей, оставшихся без попечения родителей, отмечает, что процент детей, устроенных в семьи, остается на одном уровне в течение последних трех лет, и в 2004 году составил 66 % от общего числа выявленных детей данной категории. Такой вывод является не только надуманным, но и искажает действительное положение дел по вопросу семейного устройства детей, поскольку усыновление детей отчимами и мачехами не может свидетельствовать о действительной численности детей, лишенных попечения родителей и устроенных на воспитание в семью, поскольку из семьи их никто и не изымал. На момент усыновления ребенок фактически уже находится и воспитывается в определенной семье и, следовательно, нет проблемы выбора ни формы устройства ребенка, ни конкретной семьи, куда мог бы быть передан ребенок на воспитание. С ребенком проживает один из его родителей, постоянно осуществляющий о нем заботу и попечение.

С целью улучшения ситуации с обеспечением приоритета российских усыновителей, в декабре 2004 года в Семейный Кодекс РФ внесены изменения и дополнения, которые снимают ограничения на доход усыновителя, размер его жилой площади и направлены на облегчение процедуры усыновления детей, оставшихся без попечения родителей, для российских граждан, в первую очередь усыновления детей отчимами и мачехами.

К Уполномоченному обратилась гражданка Г-ва Я.В., которая познакомилась с 2-х летним воспитанником дома ребенка № 5 Матвеем У. в детской городской больнице № 5 им. Филатова, где находилась на лечении ее несовершеннолетняя дочь. Заявительница установила с ребенком взаимный прочный контакт, полюбила мальчика, привязалась к нему, а затем изъявила желание его усыновить, получив заключение органа опеки и попечительства.

Однако в доме ребенка ей сообщили, что она не может усыновить мальчика, поскольку уже подготовлены документы на его усыновление иностранными гражданами и даже назначен день судебного заседания. Таким образом, возник спор о праве граждан на усыновление ребенка. При этом зарубежные кандидаты в усыновители с ребенком ни разу не встречались, факт личного общения усыновителей с усыновляемым ребенком в нарушение п. 2 ст. 125 Семейного кодекса РФ отсутствовал.

Учитывая, что ст. 124 Семейного Кодекса РФ, отдает приоритет при усыновлении российским гражданам, постоянно проживающим на территории России, Уполномоченному пришлось активно вмешаться в эту ситуацию и обратиться в Московский городской суд с просьбой отложить слушание дела до решения вопроса о приеме региональным оператором государственного банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей, документов на российского кандидата в усыновители и последующей работе с ним в соответствии с действующим законодательством, а также в Прокуратуру города Москвы с просьбой о принятии мер прокурорского реагирования. Прокуратурой города Москвы были оперативно приняты меры к недопущению нарушений законодательства. В последующем Матвей У. был передан на усыновление в семью жительницы Москвы.

По-прежнему в подавляющем большинстве детских учреждений, сотрудники приюта выполняют обязанности органов опеки и попечительства, заполняя за них анкеты на воспитанников для формирования регионального банка данных на детей, оставшихся без попечения родителей.

Остро стоит проблема устройства ВИЧ-инфицированных детей, содержащихся в доме ребенка № 7, особенно в вопросе их передачи на воспитание в семью. И здесь, явная недоработка регионального банка данных. За период работы 6 воспитанников данного дома ребенка были переданы на усыновление российским гражданам и четверо - под опеку родственников. Между тем, из регионального банка не поступило ни одного направления кандидатов в усыновители. Устройство таких детей в семью явилось результатом работы органов опеки и попечительства, которые находят лиц, желающих взять таких детей в семью.

ОВД района <Чертаново Южное> 25.09.2003 г. был обнаружен ребенок женского пола, находящийся в социально опасном положении. По сведениям гражданки А-ой И.А., зарегистрированной в городе Москве, выявленная несовершеннолетняя является ее дочерью - А-ой Е.А., 19.07.2000 г.р. Однако в предъявленном свидетельстве о рождении, выданном органом ЗАГС г. Херсона Украины, данные о ребенке и сведения о родителях не соответствовали сведениям, которые сообщила о себе женщина, назвавшаяся матерью, поскольку в свидетельстве о рождении содержатся исправления, сделанные от руки. Эти обстоятельства не позволили установить фамилию, имя и отчество несовершеннолетней, дату и место ее рождения, а также родителей ребенка, в связи с чем возникли трудности с ее устройством. Распоряжением руководителя муниципалитета <Чертаново Южное> от 26.11.2003 г. ребенок помещен в дом ребенка № 17 на полное государственное обеспечение. Орган опеки и попечительства занялся вопросом определения статуса ребенка, однако, не установив его на протяжении длительного времени, обратился в июле 2004 г. за помощью к Уполномоченному. Необходимая консультация по дальнейшим действиям была дана. Вместе с тем, в Аппарат Уполномоченного стали поступать звонки от женщины, желающей взять девочку под опеку, ссылаясь на то, что данные о ребенке находятся в региональном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей. На вопрос к специалисту органа опеки и попечительства, каким образом сведения на не установленного ребенка попали в банк данных, ответ был невразумительный, однако, подтверждающий, что сведения о ребенке переданы ими. Таким образом, были грубо нарушены требования ст. 6 Федерального закона <О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей>.

В сентябре 2004 года Уполномоченный обратился в Прокуратуру города Москвы с просьбой принять меры реагирования по поводу разглашения тайны усыновления газетой <Жизнь>, в которой опубликована статья под названием <Старики усыновили малыша>, где была указана подлинная фамилия усыновительницы и район места жительства. Какова же была реакция прокуратуры? Уполномоченным получен ответ, из которого следует, что изучение материалов показало, что <усыновление соответствует интересам несовершеннолетнего>. У Уполномоченного тоже не возникало никаких сомнений в том, что интересы ребенка соблюдены в полной мере. Но речь в обращении Уполномоченного шла совсем о другом. И одна строчка из ответа о том, что ОВД в возбуждении уголовного дела отказано на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ни о чем не говорит. Не дано никакой оценки обоснованности принятого ОВД решения, действиям редакции газеты, не принято никаких мер (представления, предостережения или других) по поводу беспардонной публикации, нанесшей моральную травму усыновителям, права которых на тайну усыновления защищены не были.

К Уполномоченному в прошедшем году поступило несколько заявлений российских граждан, желающих усыновить ребенка. И во всех обращениях одни и те же жалобы на то, что им предлагают на усыновление либо ВИЧ-инфицированных детей, либо детей, страдающих отягощенными формами заболеваний.

Несвоевременному устройству детей в семью нередко способствует бездействие органов опеки и попечительства, руководства детских учреждений, сотрудников ОВД по своевременному установлению правового статуса детей.

Распоряжением главы управы района <Ярославский> от 30.09.99 направлен на полное государственное обеспечение и помещен в дом ребенка К-ев А., 01.03.99 г.р. Одинокая несовершеннолетняя мать ребенка по сведениям ОВД трагически погибла в Тверской области, в связи с чем сотрудники ОВД отказались заводить розыскное дело, ссылаясь на ничем не подтвержденный факт смерти матери. Таким образом, из-за волокиты, допущенной сотрудниками ОВД района Ярославский, ребенок в течение пяти лет не мог быть переданным на усыновление, воспитываться в семье, получая заботу близких, а также лишен права на получение пенсии по случаю потери кормильца. По рекомендации Уполномоченного руководство дома ребенка обратилась с просьбой об оказании помощи в розыске свидетельства о смерти матери в отдел ЗАГСов Минюста России. Помощь была оказана и лишь в октябре 2004 г. был установлен правовой статус мальчика.

К Уполномоченному обратилась В. в интересах двух детей, содержащихся в условиях стационара неоправданно длительное время. Ознакомление с личными делами детей в Тушинской городской детской больнице показало, что дети были помещены по актам ОВД, родители находятся в местах лишения свободы. Своевременных мер по установлению их статуса и переводу в детское учреждение принято не было. Фактически вся жизнедеятельность детей проходит в условиях детской кроватки бокса больницы, где они учатся сидеть, а затем стоять и ходить, не получая должного воспитания и развития.

С учетом актуальности проблемы устройства детей на семейные формы воспитания представляется необходимым рассмотреть вопрос об установлении выплаты единовременного денежного пособия при усыновлении ребенка гражданами Москвы, как это сделано в ряде российских регионов.



О вопросах взаимодействия в деятельности органов

и учреждений системы профилактики безнадзорности

и правонарушений несовершеннолетних



В 2004 году по сравнению с предыдущим 2003 годом преступность несовершеннолетних увеличилась на 9,9 % (с 2905 до 3193), увеличилась также число несовершеннолетних, привлеченных к уголовной ответственности (с 3419 до 3557) на 4 %. За беспризорность и бродяжничество задержано 18422 подростка, из них 2292 (12 %) жители Москвы. Из общего числа доставленных в органы внутренних несовершеннолетних правонарушителей 1443 совершили общественно опасные действия до достижения возраста уголовной ответственности, 6699 доставлены за употребление спиртных напитков, 640 - за употребление наркотических, психотропных либо одурманивающих веществ.

Из осужденных подростков (2155) 56,5 % - совершили тяжкие и особо тяжкие преступления, 55,5 % - совершили преступления в группе. Увеличивается число осужденных девочек, которые составляют 10 % от общего числа осужденных, количество осужденных несовершеннолетних, воспитывавшихся вне семьи, составило 6 %, ранее уже были судимы 8,9 %, из них к условной мере наказания приговорено 138 чел. (6,4 %), практически каждый третий из числа осужденных подростков не учился и не работал.

По данным Департамента социальной защиты населения города Москвы в 2004 г. в детские городские больницы было госпитализировано 7805 беспризорных несовершеннолетних. После проведения медицинского обследования и лечения в приюты в 2004 г. было направлено 4142 человека, остальные возвращены в семьи, переданы в учреждения образования.

На 1 января 2005 г. в приютах города находилось 877 детей, из них 40 % составляют дети, самовольно ушедшие из семьи, 12 % - покинувшие детские дома и школы-интернаты, 3 % - заблудившиеся и подкинутые дети, 12 % - оставшиеся без попечения родителей, 30 % - дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации, 3 % - беспризорные дети.

В органы внутренних дел города Москвы за совершение правонарушений доставлено 49963 несовершеннолетних - жителей города Москвы (рост по сравнению с 2003 г. составил 64,8 %).

Проблемам профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних в городе уделяется постоянное внимание, они были предметом обсуждения на заседаниях Правительства Москвы, коллегии Департамента образования, Координационном совещании правоохранительных органов в Прокуратуре города Москвы. Хотя принятыми мерами в городе удалось стабилизировать уровень детской безнадзорности, вместе с тем, межведомственное взаимодействие и координация в этой деятельности должным образом не налажены.

Ознакомление с работой домов ребенка, социальных приютов и центров реабилитации органов социальной защиты населения показало, что в деятельности органов внутренних дел и, прежде всего, подразделений по делам несовершеннолетних ОВД города Москвы допускаются многочисленные нарушения при обнаружении беспризорных и безнадзорных детей, детей, оставшихся без попечения родителей, при различных обстоятельствах.

Требования Федерального закона <Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних> и приказа МВД РФ от 22.05.2000 № 569 <Об утверждении инструкции по организации работы подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел> не выполняются. Приказом утверждено приложение № 15 о форме составления акта на подкинутого или заблудившегося ребенка. На деле акты составляются в произвольном виде. Выборочное изучение свыше 50 актов показало, что только шесть из них соответствуют требованиям вышеназванного приказа.

Кроме того, совместным приказом Министерства здравоохранения и Министерства внутренних дел от 20 августа 2003 года <О взаимодействии учреждений здравоохранения и органов внутренних дел в оказании медицинской помощи несовершеннолетним, доставленным в органы внутренних дел> утверждена форма <Акта выявления и учета беспризорного и безнадзорного несовершеннолетнего>, что также не выполняется.

Вместо этого, в подавляющем большинстве, составляются <акты о выявлении несовершеннолетнего, находящегося в социально опасном положении>, которые не предусмотрены никакими нормативными актами, как федерального, так и городского уровня.

Такое отношение со стороны работников органов внутренних дел, проявляемая ими небрежность, создает дополнительные трудности в установлении правового статуса ребенка, в связи с чем администрации детских учреждений вынуждены идти <на поклон> опять в то же ОВД, где был составлен акт, и просить переписать его по установленной форме.

Наряду с этим, по составленным даже по правильной форме актам, создается впечатление, что младенца подкинули прямо в ОВД, поскольку не заполняются многие строчки актов, предусмотренные установленной формой, то есть не указываются необходимые данные о факте обнаружения ребенка, не указывается, кому он передан и т.д. Нередко используются старые образцы бланков актов, которые содержат ссылки на недействующий приказ МВД России № 180, 80-х годов.

Составляются акты о доставлении <подкинутых> детей в возрасте 13-16-ти лет, которые все могут о себе сообщить, называют свой адрес, данные о родителях. Так, 18.03.2004 г. дежурным на Московском метрополитене метро <Аэропорт> был составлен акт о доставлении подкинутого ребенка на 13-летнего Ч-на А.Д, который сообщил, где прописан и с кем проживает.

Не выполняются требования вышеназванного приказа МВД РФ об обязательном уведомлении органов опеки и попечительства по месту выявления ребенка, куда должен высылаться экземпляр акта. На практике это приводит к тому, что при помещении несовершеннолетнего в дом ребенка, возникают споры между муниципалитетами, кому выносить распоряжение о помещении ребенка на полное государственное обеспечение, по месту выявления или по месту нахождения детского учреждения. Причем такие споры продолжаются длительное время, что отрицательно сказывается на вопросах своевременного устройства нуждающихся в этом детей.

Самое главное, составление актов <О выявлении несовершеннолетнего, находящегося в социально-опасном положении> лишает детей права на своевременное назначение ежемесячных компенсационных выплат, предусмотренных <отказным> и <подкинутым> детям в соответствии с постановлением Правительства Москвы от 06.04.04 № 206-ПП.

Органами опеки и попечительства с участием работников ПДН составляются акты <об изъятии несовершеннолетнего ребенка> в тех случаях, когда производится отобрание ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью в соответствии со ст. 77 Семейного кодекса РФ, при этом и в этих актах также не указывается, куда помещен ребенок.

Практически всеми государственными органами и учреждениями для детей, оставшихся без попечения родителей, органами опеки и попечительства отмечаются многочисленные факты несвоевременного выявления детей, оставшихся без попечения родителей, однако, как свидетельствуют статистические данные о работе комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав, подразделений по делам несовершеннолетних ОВД, в городе совершенно <не работает> ст. 5.36 КоАП РФ, предусматривающая ответственность за нарушение порядка или сроков предоставления сведений о несовершеннолетних, нуждающихся в передаче на воспитание в семью, либо в учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Протоколы в соответствии с нормами КоАП РФ должны составляться должностными лицами органов внутренних дел, однако вследствие отсутствия взаимодействия ОВД с органами опеки и попечительства, сведения о детях, оставшихся без попечения родителей, поступают к последним спустя длительное время. Вопрос же о привлечении к ответственности лиц, не сообщивших о несовершеннолетних, оставшихся без попечения родителей, ни разу никем не ставился. Поэтому несвоевременная передача сведений о таких детях стала нормой.

На заседании комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав муниципалитета <Замоскворечье> 13.10.2004 г. по обращению руководства школы № 1258, где обучаются двое детей К-ко, 1994 и 1996 г.р., был рассмотрен материал на их отца К-ко К.В., который не занимается воспитанием детей, а их мать умерла. На протяжении более двух лет в школе видели, что дети приходят на занятия неопрятные, зачастую ко второму или третьему уроку, не имели необходимых школьных принадлежностей. На уроках засыпали, не успевали по предметам, отмечали, что отец вел себя по отношению к учителям агрессивно, устраивал скандалы. Из акта обследования жилищно-бытовых условий от 18.10.2004 г. видно, что квартира К-ко находится в антисанитарном состоянии, кран и душ в ванной комнате, санузел не работают. У детей нет места отдыха, постельного белья и постельных принадлежностей. Дети пояснили, что боятся отца, всегда голодные, отец дает им еду один раз в день, в основном, хлеб и, иногда, молоко, ни разу они не ели домашней горячей пищи, питались гнилыми овощами, которые отец приносил с рынка.

Комиссией вынесено решение об отобрании детей и на органы опеки и попечительства возложена обязанность обеспечить их временное устройство.

В этой связи возникает вопрос, где все это время были руководство и учителя школы, учреждения здравоохранения, когда один из детей был доставлен в больницу в тяжелом состоянии с диагнозом <круп>, однако отец не оставил ребенка на лечение, забрав его в таком состоянии из больницы. Неужели никто в той же детской поликлинике не знал, в каких условиях проживают дети, и надо было ждать столько времени, наблюдая страдания детей, проживающих в нечеловеческих условиях.

На профилактическом учете в органах внутренних дел находится 6461 неблагополучный родитель, только в течение 2004 года органами внутренних дел выявлено и поставлено на учет 4774 таких родителя.

При обсуждении вопросов профилактики детской безнадзорности и беспризорности на всех уровнях отмечалась крайне неэффективная работа комиссий по делам несовершеннолетних и защиты их прав, начиная с работы городской межведомственной комиссии и заканчивая районными комиссиями. При этом констатировалось, что Закон города Москвы <О комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав> не работает, комиссии не укомплектованы специалистами.

Такое положение отмечается на протяжении последних двух лет и сейчас, в 136 комиссиях города, работают лишь 136 ответственных секретарей и ни одного специалиста. Такое положение не может не сказываться на эффективности работы головного органа координации профилактики правонарушений и безнадзорности несовершеннолетних. На территории СВАО, например, расположено 111 учреждений (служб) профилактики, в их числе Центр временного содержания несовершеннолетних правонарушителей ГУВД г. Москвы (ЦВСНП), специальное учебно-воспитательное учреждение для детей с девиантным поведение, 16 специализированных учреждений органов социальной защиты населения, то есть достаточная нагрузка для работы комиссий округа, однако ни одного специалиста не имеется.

На заседаниях комиссий рассмотрено 11919 вопросов, из них более половины (59,5 %) касалась вопросов профилактики правонарушений и 27,3 % - вопросы о защите прав несовершеннолетних. Кроме того, рассмотрено 2926 дел по защите прав и законных интересов несовершеннолетних, 715 подростков возвращены в учебные заведения.

Поступившая к Уполномоченному информация из городской межведомственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав по итогам работы комиссий за 2004 год, к сожалению, не содержит никаких данных о проблемах работы, как городской, так и районных комиссий. Отсутствует какой-либо анализ имеющихся в работе комиссий недостатков, слабо показан опыт работы конкретных комиссий.

Из отчета о работе комиссий в 2004 году следует, что комиссиями проведено 2391 проверка воспитательной и профилактической работы с несовершеннолетними, в том числе 1221 - в образовательных учреждениях, 340 в подразделениях по делам несовершеннолетних ОВД и 21 в спецшколах, однако, что было вскрыто в ходе проверок, какие выявлены нарушения прав и интересов несовершеннолетних остается неизвестно. Информация больше базируется на сведениях департаментов социальной защиты населения, здравоохранения и ГУВД и менее всего отражает деятельность комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав. Отсутствуют какие-либо постановочные вопросы, необходимые для совершенствования работы комиссий, укрепления их кадрового состава.

На заседаниях комиссий рассмотрено 1892 жалоб и заявлений, в том числе 166, поступивших от несовершеннолетних. Однако анализ данных обращений и их причины не раскрываются. На заседаниях комиссий обсуждено 8438 несовершеннолетних, из них 5454 (64,6 %) составляют школьники, причины такого явления также не проанализированы.

Вместе с тем, при ознакомлении с деятельностью комиссии по делам несовершеннолетних муниципалитета <Замоскворечье> установлены нарушения, которые присущи, видимо, и другим комиссиям. Ознакомлением с протоколами были выявлены нарушения действующего законодательства. Так, например, на заседании комиссии 21.10.04 рассматривали материал на несовершеннолетнего М., который 18.05.04 совершил кражу на сумму 1550 евро и 6000 руб. Как следует из справки, представленной ОВД, вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, однако сам материал в нарушение ст.12 Закона города Москвы <О комиссиях по делам несовершеннолетних и защите их прав> в комиссию представлен не был, поэтому обоснованность принятого решения не проверялась, комиссия данный материал также не истребовала.

Ни в одном протоколе не содержится данных о том, что несовершеннолетние и их родители в соответствии со ст.12 Закона ознакомлены с поступившими в комиссию материалами. Практически при рассмотрении всех материалов комиссия выносят постановления о постановке родителей на учет с указанием непонятных сроков, например, на 6 месяцев, на 1 год, что не предусмотрено никаким законодательством.

Нередко вопросы на комиссии рассматриваются формально, из протоколов и постановлений невозможно понять, присутствовали ли родители несовершеннолетнего, чье поведение обсуждалось на заседании КДН и ЗП, представители школы, профессионального училища и т.д.

Так, на заседании комиссии рассматривался вопрос о совершении правонарушения подростком Б., который систематически допускал прогулы занятий в профтехучилище. Причем его поведение рассматривалось повторно. Постановлением КДН и ЗП он, опять таки повторно, был предупрежден, поставлен на учет в комиссию сроком на 12 месяцев. Почему не был поставлен ранее, непонятно, были ли на заседании комиссии его родители или законные представители, неизвестно. Никаких мер к родителям принято не было.

За 9 месяцев 2004 г. комиссией было рассмотрено 8 протоколов об административных правонарушениях на родителей, из них 7 - на родителей, не исполняющих обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних, по ст.5.35 КоАП РФ и 1 по ст.20.22 КоАП РФ на родителей, чьи дети появлялись в состоянии опьянения или распивали алкогольную продукцию, потребляли наркотические средства или психотропные вещества в общественных местах. По сравнению с 9 мес. 2003 года число таких протоколов увеличилось вдвое (3 протокола по ст.5.35 КоАП и 1 по ст. 20.22 КоАП РФ). Однако этот вопрос специально на заседаниях комиссии не рассматривался, причины не анализировались.

Между тем имеется и положительный опыт работы комиссий. Например, комиссия муниципалитета <Даниловский> Южного административного округа, проводит проверки учреждений по выявлению нарушений законодательства, направленного на защиту интересов и здоровья несовершеннолетних, их нравственного и духовного развития. Так, при проведении проверки компьютерного клуба <Империя МВ> установлено, что в зале ожидания клуба, где находились и несовершеннолетние, в доступном для всех месте, среди развлекательных журналов, находился журнал эротического содержания <Зона отдыха: взрослые страницы>. В компьютерном клубе <Фантон-инвест>, в нарушение установленных правил, запрещающих допуск к играм лиц моложе 18 лет, несовершеннолетние играли на игровом автомате с денежным выигрышем.

Можно отметить положительную работу и окружной комиссии Южного округа, которой изучаются различные вопросы защиты прав несовершеннолетних. Так, в 2004 году изучался вопрос о состоянии детского травматизма. Изучен вопрос взаимодействия органов опеки и попечительства с другими учреждениями системы профилактики по исполнению законодательства, направленного на защиту несовершеннолетних от насилия и жестокости в семье. Было выявлено, что не все КДН и ЗП, ОВД, органы опеки и попечительства владеют полной информацией о количестве уголовных дел, возбужденных в отношении родителей или лиц их заменяющих. Ни органы опеки и попечительства, ни органы дознания, ни сотрудники ОВД не информируют органы опеки о таких фактах, хотя после возбуждения уголовного дела и осуждения родителя за нанесение побоев ребенку, дети остаются в семье. Поведение родителя никто не контролирует. Такое положение дел послужило основанием для обсуждения данного вопроса на заседании окружной комиссии.

Ничего в информации городской комиссии не говорится о ее деятельности, что совершенно непонятно.

Крайне сужено проведение обще профилактических мероприятий семейного неблагополучия. Вопросы сохранения биологической семьи и оздоровления ситуации в ней не находят достойного места ни в законодательстве, ни на практике. Дети годами находятся в условиях, угрожающих жизни и здоровью, применение мер к нерадивым родителям запаздывает на 4-9 лет.

Представляется, что необходимо законодательно установить ответственность за бездействие каждого субъекта профилактики и оценивать работу не по тому, сколько протоколов оформлено на ребенка или родителя, или же предъявлено исков, причем неважно каких, лишь бы числом побольше, как это делается сегодня, а давать оценку по результатам работы. Например, в своей информации префектура ЦАО сообщает, что за совершение правонарушений в ЦВСНП ГУВД г. Москвы было доставлено 224 несовершеннолетних. Отмечая, что наилучшие результаты по помещению несовершеннолетних в ЦВСНП достигли ОВД Районов Краснопресненский, Арбат, Мещанский и Хамовники и не было помещено ни одного подростка ОВД Якиманка. То есть опять эффективность работы оценивается по количеству, а были ли основания и законно ли помещение этих подростков, кто виноват в совершении ими правонарушений, это дело десятое.

Возможно продумать вопрос о внесении соответствующих дополнений в КоАП РФ, введя понятие ответственности муниципальных и государственных служащих, на которых возложены обязанности по защите прав и интересов ребенка.

Такая ответственность в настоящее время установлена только по вопросам усыновления и та, на практике, не применяется.

В органы внутренних дел в течение 2004 года было доставлено 17996 подростков - жителей СНГ, из них 6485 требовалась помощь со стороны государства. В ЦВСНП было помещено 907 детей - жителей СНГ и 19 содержалось в приютах.

Работу по возвращению детей из стран СНГ к месту фактического проживания осложняет отсутствие должного понимания остроты и важности данной проблемы со стороны сотрудников посольств и консульств стран СНГ, которые часто игнорируют обращения об оказании помощи по установлению и подтверждению личности воспитанников приютов и выдачи свидетельств о регистрации их рождения для направления к постоянному месту жительства. Так, например, за 2003 год сотрудниками одного из московских приютов в консульства и посольства стран СНГ было направлено 41 сообщение, на которые получен всего лишь один ответ.



Нарушения жилищных прав детей-сирот и детей,

оставшихся без попечения родителей



В 3,5 раза по сравнению с 2003 годом увеличилось количество обращений к Уполномоченному детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, а также лиц из их числа с просьбой об оказании помощи в решении жилищной проблемы. Эти обращения являются результатом длительного бездействия образовательных учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, органов опеки и попечительства, причем, не только в сложных ситуациях, но и в абсолютно бесспорных случаях, когда рассмотрение жилищных вопросов затягивалось не на недели и месяцы, а на годы. При этом совершенно не принимается в расчет то обстоятельство, что выпускники сиротских учреждений в прямом смысле находятся на улице, а каждый день и каждая ночь несут угрозу их жизни и здоровью. Считаю недопустимым, когда жилищные права детей-сирот, выпускников детских домов, установленные Конституцией РФ, федеральными законами и нормативными правовыми актами города Москвы нарушаются не мошенниками, а государством, хотя согласно ст. 2 Конституции Российской Федерации: <Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства>.

Анализ обращений показывает, что в целом ряде случаев постановление Правительства Москвы от 31.08.1999 № 797 <О мерах по социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, - выпускников детских домов и школ-интернатов> не исполняется, хотя, зачастую, усматриваются бесспорные основания для предоставления жилья детям этой категории.

Николай Ж., 1981 г.р. родился в Москве. Одинокая мать отказалась от него в родильном доме и до достижения совершеннолетия он находился на полном государственном обеспечении в детских сиротских учреждениях города Москвы. В 1997 г. Николаю Ж., как выпускнику детского дома, была предоставлена комната в коммунальной квартире, от которой он отказался, в комнату не вселялся и в ней не регистрировался. Однако после аннулирования в 1999 г. смотрового талона на указанную комнату другой жилой площади ему так и не предоставили, и до 2004 г. Николай Ж. постоянного места жительства не имел, проживал у друзей и случайных знакомых.

Наталья В., 1986 г.р., в возрасте 4-5 лет была доставлена в Московский приемник-распределитель для несовершеннолетних, а затем передана под опеку. В связи с отсутствием документов, подтверждающих место жительства ребенка, она на время опеки была зарегистрирована на жилой площади опекуна. В июле 2001 г. опекун вместе с подопечной переехали на новое место жительства и были зарегистрированы в г. Орехово-Зуево Московской области. Пунктом 2 распоряжения главы районной управы Бескудниковского района от 02.07.2001 № 561а об оформлении обмена было предусмотрено предоставление несовершеннолетней В-й Н.Н. жилого помещения по окончании опеки в городе Москве.

В феврале 2002 г. распоряжением главы районной управы Бескудниково опекун Натальи В. была освобождена от своих обязанностей, однако, органы опеки и попечительства не предприняли никаких действий по дальнейшему жизнеустройству Натальи В. и предоставлению ей жилья. В результате бездействия должностных лиц она несколько лет проживала у посторонних граждан в г. Орехово-Зуево, нигде не училась, не работала, средств к существованию не имела. К тому же в октябре 2004 г. родила ребенка.

Андрей Г., 1971 г.р., после лишения одинокой матери родительских прав с 1980 по 1989 гг. находился на полном государственном обеспечении и воспитывался в различных сиротских учреждениях города. Из однокомнатной квартиры, где ранее проживал с матерью, был выписан. Однако по окончании пребывания на государственной форме воспитания Андрей Г. был выпущен в никуда, а его личное дело администрацией детского дома № 50 утеряно. На протяжении 15 лет (с 18 и до 33 лет), не имея жилья, скитался по квартирам друзей, случайных знакомых или проживал в квартирах граждан, у которых делал ремонт. Для решения его жилищного вопроса сотрудникам аппарата Уполномоченного пришлось провести огромную работу по восстановлению утраченных детским домом документов.

Сергей Б., 1980 г.р., проживал вместе с родителями, 4 братьями и сестрами в 5-ти комнатной квартире. После лишения в 1990 г. отца и матери Б-ых родительских прав дети были направлены в образовательные учреждения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. За период пребывания Сергея Б. в детском доме квартира в Москве в 1995 г. была обменена матерью на квартиру в г. Орехово-Зуево Московской области, а в 1997 г. - на дом в д. Ершово Рязанской области.

В мае 1998 г. Сергей Б. закончил пребывание в школе-интернате № 3, однако, в связи отсутствием жилья, был вынужден скитаться по друзьям и случайным знакомым. Через год он совершил кражу и был осужден к 6 годам лишения свободы. В сентябре 2004 г. Сергей Б., как лицо, не нуждающееся в полном отбывании назначенного судом наказания, и за добросовестное отношение к труду, освобожден условно-досрочно.

Елена С. родилась 1.05.1982 г. в городе Москве и вместе с одинокой матерью А-ой Н.В. и 4 несовершеннолетними братьями А-ми была зарегистрирована и проживала в 3-х комнатной квартире в Москве. В 1991 г. Елена С. в связи с уклонением матери от воспитания и материального содержания дочери была направлена в социальный приют, а затем в детский дом № 5, в котором находилась до 2001 г.

В сентябре 1993 г. мать Елены С. была лишена родительских прав в отношении дочери, однако, в октябре 1994 г. произвела обмен квартиры в Москве на квартиру в г. Балашихе Московской области. По окончании пребывания на государственной форме воспитания администрация детского дома № 5 в 2001 г. возвратила Елену С. для проживания в г. Балашиху в квартиру к матери, лишенной родительских прав. Мать А-ва и до настоящего времени продолжает вести аморальный образ жизни, злоупотребляет спиртными напитками. Задолженность по оплате коммунальных платежей составляет 51.900 рублей.

В связи с невозможностью совместного проживания с матерью, лишенной родительских прав, Елена С. с годовалой дочерью живут в Москве в квартире посторонних граждан, которые в период ее пребывания в детском доме брали Елену в свою семью на выходные и праздничные дни.

Полна трагизма судьба бывших воспитанников школы-интерната Андрея К-ко и Сергея Д-ва, которые в связи с бездействием администрации школы-интерната на протяжении 8-ми лет были вынуждены проживать в психиатрической больнице № 5, так как их некуда было выписать в связи с отсутствием жилья.

В 2004 г. Уполномоченный с целью восстановления нарушенных жилищных прав был вынужден более 30 раз обращаться в Городскую межведомственную комиссию по решению жилищных вопросов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из их числа. Хочется отметить, что по всем обращениям Комиссией были вынесены положительные решения и нарушенные жилищные права граждан этой категории восстановлены.

Сложившаяся практика применения постановления Правительства Москвы от 31.08.1999 № 797 <О мерах по социальной поддержке и защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, - выпускников детских домов и школ-интернатов> позволила на протяжении 5-ти лет эффективно решать вопросы по обеспечению жильем детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и лиц из их числа.

В ходе ознакомления с работой детских учреждений Департамента социальной защиты населения для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, по вопросам защиты прав и интересов воспитанников установлено, что на многих воспитанников не имеется распоряжений муниципалитетов (ранее районных управ) о направлении детей, родители которых отказались от них, в государственное учреждение на полное государственное обеспечение, а в имеющихся - отсутствуют требования о закреплении либо выделении при выпуске жилой площади в соответствии с постановлением Правительства Москвы от 31.08.1999 № 797. Таким образом, выпускники, которые могут жить самостоятельно, а такие факты имеются, не пользуются возможностью получить жилье.

В этой ситуации, прежде всего, обращает на себя внимание отсутствие должного взаимодействия указанных учреждений с органами опеки и попечительства. Дважды, 22.07.2002 и 23.12.2002 г., директор детского дома-интерната № 15 обращался к главе районной управы <Соколиная гора> с просьбой издать распоряжение на помещение на полное государственное обеспечение и обеспечение жилой площадью по выходу из государственного учреждения воспитанника Д-ка В.В., 25.08.1987 г.р., от которого отказались родители в роддоме. Однако обращение оставлено без ответа.

В ответ на просьбу директора детского дома-интерната издать распоряжение о помещении на полное государственное обеспечение и обеспечение жилой площадью в отношении Н-ой М.А., 21.04.1984 г.р., глава районной управы района № 3 Зеленоградского административного округа ответил 06.11.2002 г., что для издания распоряжения об обеспечении жилой площадью необходимо представить заключение медицинской комиссии о том, что Н-ва может проживать самостоятельно. Аналогичный ответ поступил из управы Алексеевского района в отношении воспитанницы Д-ко О.А.

Таким образом, органы опеки и попечительства предъявляют необоснованные требования и выносят распоряжения о направлении детей, оставшихся без попечения родителей, без учета постановления Правительства Москвы от 31.08.1999 № 797 о предоставлении выпускникам жилых помещений, видимо, считая, что если несовершеннолетний находится на воспитании в учреждении социальной защиты населения, то зачем такому ребенку жилая площадь.



О защите детей от информации, пропаганды и агитации,

наносящей вред их здоровью, нравственному и духовному развитию



Если говорить сегодня о самом большом уроне, который мы понесли за последние годы, так это то, что поколение, входящее в жизнь, поставлено буквально на грань выживания, не только физического, но и нравственного. Вакханалия насилия, жестокости, садизма, эротики и порнографии в средствах массовой информации стала обыденным явлением, а некоторые газеты - инструментом сводничества гомосексуалистов и проституток. Надо ли удивляться деморализации всей детской сферы.

Прокуратурой города Москвы в связи с актуальностью данной проблемы в июле 2004 года была проведена проверка исполнения законодательства, направленного на защиту детей от распространения информации, наносящей вред здоровью детей, нравственному и духовному развитию, или пропагандирующей насилие и жестокость, порнографию, наркоманию и иное антиобщественное поведение.

В ходе проверки установлены многочисленные нарушения действующего законодательства. Так, в киноафишах, журналах, анонсирующих репертуар кинотеатров, не соблюдаются требования о возрастной классификации аудиовизуальных произведений (журналы <Ваш досуг>, <Енот-полоскун>, газеты <Звездный бульвар>, <Молодежной газеты САО> и др.)

Проверкой также выявлены многочисленные грубые нарушения запрета на распространение рекламы алкогольных напитков и табачных изделий, а также размещение торговых предприятий, реализующих алкогольную и табачную продукцию ближе 100 метров от детских, учебных, спортивных и культурных организаций. Непонятно только почему, руководство детских садов №№ 1648, 1666, школ №№ 480, 471, 617, 1150 и 1816, профессиональных училищ №№ 41, 42, 74, гимназий №№ 457 и 1503, где размещены рекламы алкогольной продукции и табачных изделий не принимали мер к устранению нарушений в соответствии со ст.16 Федерального закона <О рекламе>.

Широкое распространение получила торговля эротическими изданиями на улицах Москвы, авто и железнодорожных вокзалах. При этом многие периодические издания не зарегистрированы в качестве специализированных эротических изданий, однако, несмотря на это систематически и в значительных объемах публикуют материалы и иллюстрации к ним, которые эксплуатируют интерес несовершеннолетних к сексу. Многие названия рубрик и статей, размещаемых в указанных журналах, носят откровенно сексуальный, физиологический и циничный характер, способствующий сексуальному возбуждению несовершеннолетних и провоцирующий их на раннее начало половой жизни.

В ст. 37 Федерального закона <О средствах массой информации> указывается на недопустимость использования СМИ для пропаганды порнографии, культа личности, насилия и жестокости. Охраняет, на бумаге, детей от такого рода изобилия эротики и порнопродукции и Федеральный закон <Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации>. Вместе с тем эти законы декларативны, пробельны, разрознены, не содержат необходимой правовой регламентации механизма контроля за соблюдением законодательства и адекватных мер ответственности за их нарушение.

В пункте 20 <Основных направлений государственной семейной политики>, утвержденных Указом Президента Российской Федерации от 14.05.96 № 712 (в редакции Указа Президента РФ от 05.10.2002 г.) содержится положение о <запрете на изготовление, распространение и рекламирование печатных изделий, изображений, видеокассет или иных изделий, пропагандирующих порнографию, культ насилия или жестокости>. Вместе с тем это положение до сих пор не реализовано.

Хотя в городе Москве за последние пять лет число уголовных дел, возбужденных по ст. 242 УК (незаконное распространение порнографических материалов или предметов) возросло в 4,5 раза (2000 г. - 81, 2004 - 363), нравственная безопасность детей, их физическое и психическое развитие не обеспечивается. На федеральном уровне закон, защищающий нравственное воспитание подрастающего поколения, отсутствует, а потому вал порнопродукции и, как следствие, развращение несовершеннолетних будет нарастать.



О необходимости совершенствования законодательства



Федеральным законом от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ внесены изменения в Федеральный закон <О государственной пошлине>, которым предусмотрено, что за действия, связанные с приобретением гражданства Российской Федерации, а также за регистрацию актов гражданского состояния и других юридически значимых действий, совершаемых органами записи актов гражданского состояния, пошлина зачисляется в федеральный бюджет.

Ранее действующий Федеральный закон <О государственной пошлине> (п. 10 ст. 5) предусматривал, что субъекты Российской Федерации имеют право устанавливать дополнительные льготы по уплате государственной пошлины для отдельных категорий плательщиков. При принятии Федерального закона от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ данная статья осталась без изменения. В связи с этим 14.07.2004 г. был принят Закон города Москвы <О дополнительных льготах по уплате государственной пошлины>, на основании которого органы местного самоуправления, государственные и муниципальные учреждения, действующие в интересах несовершеннолетних, а также опекуны и попечители несовершеннолетних освобождались от уплаты государственной пошлины за выдачу документов в органах ЗАГС, выдачу заграничных (общегражданских паспортов), свидетельствование подлинности подписи опекунов, верности копий свидетельств о рождении детей, оформление документов, связанных с приобретением гражданства, а также за проставление апостиля и во многих других случаях. Все эти действия необходимы для защиты прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Аналогичные законы по упорядочению взимания пошлины за действия, производимые в интересах детей, лишенных родительского попечения, были приняты в ряде субъектов Российской Федерации.

Однако далее был принят Федеральный закон от 02.11.2004 № 127-ФЗ <О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации>, где госпошлине придан статус налогового сбора, а не платежа как раньше, и он стал относится к федеральным сборам. Таким образом, дополнительный доход идет теперь в бюджет Российской Федерации.

Представляется, что на федеральном уровне необходимо урегулировать вопрос об освобождении от платы государственной пошлины как государственных опекунов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, так и физических лиц - опекунов и попечителей таких детей (к примеру, в настоящее время за оформление гражданства взимается пошлина в размере 1000 рублей).



Федеральным законом от 22.08.2004 г. № 159-ФЗ внесены серьезные изменения в Федеральный закон от 21.12.1996 г. № 159-ФЗ <О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей>. Принятыми поправками прямо предусматривается, что субъектам Российской Федерации надлежит принять нормативные правовые акты, регулирующие вопросы питания, материального, стипендиального и иного обеспечения воспитанников и учащихся образовательных, лечебных учреждений, учреждений социальной защиты, находящихся в ведении субъекта Российской Федерации.

Полагаю, что в Москве должен быть принят закон о защите прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Этот закон, кроме того, должен содержать нормы о бесплатном обучении этой категории детей на подготовительных курсах высших учебных заведениях, учредителем которых является Правительство Москвы, о зачислении их на полное государственное обеспечение, о порядке и формах реализации жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, праве на бесплатный проезд в городском пассажирском транспорте, возможности бесплатного оздоровления в летний период и т.д.

Работа по подготовке указанного проекта закона города Москвы уже активно ведется Председателем комиссии по социальной политике Московской городской Думы З.Ф.Драгункиной совместно с Уполномоченным.







О нарушении жилищных прав граждан и их детей,

проживающих в общежитиях



В 2004 году увеличилось количество обращений к Уполномоченному о нарушении прав граждан и их детей, проживающих в общежитиях.

В процессе изучения документов выявлены факты нарушений прав граждан и их детей при ордеровании общежитий и передачи их в муниципальный фонд.

Подобные нарушения уже отмечались Уполномоченным в предыдущих ежегодных докладах.

Зачастую перед ордерованием общежития без каких-либо законных оснований руководство предприятий и организаций переселяет семьи из занимаемых ими жилых помещений в другие, меньшей площадью, а освободившееся жилье предоставляет людям, никогда не имевшим отношения к данному предприятию.

К Уполномоченному обратились пять семей из общежития ОАО <Свобода>, расположенного по адресу: Алтуфьевское ш., д. 40а, в целях восстановления конституционных и жилищных прав своих несовершеннолетних детей.

Например, С-ва Н.Е., проработавшая на предприятии более 25 лет, вместе с двумя разнополыми несовершеннолетними детьми, зарегистрированными в данном общежитии, длительное время занимала две комнаты 16,5 кв.м и 13,7 кв.м в двухкомнатной квартире. При передаче общежития в жилищный фонд города решением администрации и профсоюзного комитета ОАО <Свобода> С-ой Н.Е. на семью из трех человек была выделена только комната 16,5 кв.м, а другая комната площадью 13,7 кв.м была предоставлена Сп-ой Т.С. Таким образом, ОАО <Свобода> и префектурой СВАО г. Москвы при выдаче ордера Сп-ой Т.С. были допущены нарушения постановления Правительства г. Москвы от 25.10.1994 № 976 <О мерах, направленных на совершенствование использования общежитий>, предусматривающего выдачу ордеров гражданам на изолированное помещение по факту проживания в данном общежитии при соблюдении нормы предоставления жилой площади на каждого человека. Данное обстоятельство отражено в определении Верховного Суда РФ от 24.05.2002 г. по конкретному гражданскому делу о признании недействительным ордера и признании права на жилую площадь.

Из определения Верховного Суда РФ следует, что предоставление жилого помещения невозможно, если оно не является свободным и предоставляется не по факту проживания.

В настоящее время в Бутырском районном суде г. Москве рассматривается дело по искам жильцов общежития ОАО <Свобода>.

К Уполномоченному обращаются жильцы общежитий, находящихся в аварийном состоянии, с жалобами на бездействие администрации предприятий, являющихся собственниками этих зданий.

В крайне тяжелой ситуации оказались жители общежития ОАО <Московский пивоваренный завод>. С 1991 года общежитие по 1-ому Варшавскому проезду, д. 1а подлежит ликвидации из-за несоответствия здания установленным санитарным и техническим требованиям.

Территория, где располагается здание, является промышленной зоной ЮАО г. Москвы. Рядом с общежитием находятся цеха с аммиачными установками, коптильни и миниасфальтовый завод для ремонта кольцевой автодороги, из-за работы которых содержание СО в воздухе превышает допустимую концентрацию. Неблагоприятная экологическая обстановка пагубно сказывается на состоянии здоровья взрослых и несовершеннолетних жителей общежития.

Заместитель Главного санитарного врача по ЮАО г. Москвы своим постановлением от 4 апреля 2003 г. оштрафовал заместителя директора ОАО <Московский пивоваренный завод> на сумму 2000 руб.

Однако никаких мер по переселению граждан до сих пор не принимается.

Ни прокуратура, ни местная власть не находят оснований для вмешательства, а между тем, 18 семей с детьми на протяжении последних 14 лет вынуждены проживать в нечеловеческих условиях, ставя под угрозу свою жизнь и здоровье.

Очень характерным примером нарушения нормы предоставления жилья в общежитиях (ч. 1 п. 11 Примерного положения об общежитиях, утвержденного Постановлением Совета Министров РСФСР от 11.08.1988 № 328) является ситуация с жильцами общежития ФГУП ГКНПЦ им. М.В. Хруничева.

Так, семьи из трех человек в данном общежитии занимали комнаты по 13 кв.м, а семьи из четырех - 17 кв.м. Такие жилищные условия не приемлемы, особенно для детей, которые вынуждены ютиться на одной кровати с родителями, не имеют места для игр и письменного стола, который просто некуда поставить.

По данному делу Уполномоченным было направлено информационное письмо Прокурору Первой Московской прокуратуры по надзору за исполнением законов на особо режимных объектах, который незамедлительно отреагировал и проверил все изложенные факты, после чего им было внесено представление на имя руководителя предприятия об устранении выявленных нарушений жилищного законодательства и взят под личный контроль вопрос ордерования и улучшения жилищных условий граждан, проживающих в общежитии ФГУП ГКНПЦ им. М.В. Хруничева.

Таким образом, при своевременном вмешательстве органов прокуратуры, вопросы восстановления нарушенных прав граждан могут быть решены в соответствии с действующим законодательством.

До сих пор не имеет правового регулирования проблема обеспечения общежитием или служебной жилой площадью бывших членов семей военнослужащих.

К сожалению, жилищным законодательством не прописаны жилищные права бывших супругов и детей военнослужащих. Многие семьи безуспешно отстаивают свои конституционные права в судах, которые, как правило, руководствуются не статьей 40 Конституции РФ, гарантирующей каждому гражданину РФ право на жилище, а Федеральным законом от 27.05.1998 г. № 76-ФЗ <О статусе военнослужащего>.

Типичным примером такой ситуации может являться нарушение прав несовершеннолетнего М-ва Л.Р.

После четырех лет брака с военнослужащим А-ым Р.Р., М-ва Е.С. вместе с ребенком, 1996 г.р., в 2002 году лишилась регистрации и единственного жилья на территории Российской Федерации. А-ов Р.Р. после расторжения брака обеспечен общежитием семейного типа, а его собственный сын фактически стал бомжем.

По иску Никулинского межрайонного прокурора г. Москвы Никулинский районный суд г. Москвы своим решением снял с регистрационного учета М-ву Е.С. с детьми, хотя в мотивировочной части решения судья и указал, что <суд согласен с тем, что права детей ущемляются>.

Где теперь должны проживать М-ва Е.С. и ее ребенок от брака с А-ым Р.Р., и кто возьмет на себя обязанность по обеспечению их жильем, осталось за пределами судебного решения.

По ходатайству Уполномоченного жилищный вопрос семьи рассматривался в префектуре Западного административного округа, однако префектура не нашла достаточных оснований для обеспечения жильем семьи М-ой.

Имеют место факты нарушения прав военнослужащих и их детей на обеспечение жилой площадью по месту службы.

Так, в 1996 году воинской частью № 5128 семье О-ых было предоставлено место в общежитии Земельно-строительного университета. В 1999 году О-ов А.С. был переведен в воинскую часть № 3795, где он служит и в настоящее время. Воинская часть № 3795 за неимением площади не смогла предоставить жилье семье О-ых, которые до 2003 года вынуждены были оставаться жить в общежитии Земельно-строительного университета без законных на то оснований. После обращения О-ва А.С. в Московский гарнизонный военный суд, его исковое заявление об обязании командира войсковой части 3795 предоставить жилое помещение, было удовлетворено 01.12.2003 г.

Однако данное решение суда исполнено не было. Только после вмешательства Уполномоченного ситуация сдвинулась с места и появились варианты ее разрешения, а вопрос был взят под личный контроль командующим войсками Московского округа внутренних войск МВД России.

Таким образом, можно сделать вывод, что далеко не всегда принцип государственной защиты прав и свобод граждан, гарантированный Конституцией, определяет содержание деятельности ряда чиновников и руководителей предприятий, от которых зависит восстановление интересов детей.

К сожалению, с принятием нового Жилищного кодекса РФ положение лиц, проживающих в общежитиях, значительно ухудшится.

Расширены основания, по которым людей можно будет выселить из общежитий без предоставления жилой площади. В перечне граждан, не подлежащих выселению без предоставления другого жилого помещения, отсутствует такая нуждающаяся в государственной защите группа населения, как одинокие лица с проживающими вместе с ними несовершеннолетними детьми, а значит, в скором будущем мы станем свидетелями роста бездомных среди несовершеннолетних.

Кроме того, по новому Жилищному кодексу Российской Федерации выселению из общежития без предоставления другого жилого помещения подлежат все пользователи, прекратившие трудовые отношения, уволенные со службы и закончившие обучение, независимо от причины увольнения.

При переходе прав собственности на специализированные жилые помещения, а также передачи такого жилого помещения в управление другому юридическому лицу договор найма будет прекращаться.

Анализируя данную проблему, приходим к выводу, что жилищная реформа ухудшила положение, прежде всего, малообеспеченных и социально-незащищенных групп населения, рядовых тружеников, чьи жилищные условия не отвечают даже минимальным социальным стандартам.

Теперь они лишены государственной поддержки при изменении своей жизненной ситуации, что противоречит конституционным нормам и принципам социальной справедливости.



О нарушении прав и законных интересов детей

в связи с внесением изменений в часть первую

Гражданского кодекса Российской Федерации



Совершенно очевидно, что новый Жилищный кодекс РФ, вступивший в силу 1 марта 2005 года, имеет явно выраженную антисоциальную направленность и его принятие, в первую очередь, преследует цель защитить права собственников жилых помещений.

Но наибольший вред правам и интересам детей способно причинить применение новой редакции пунктов 2 и 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации, вступившей в силу с 1 января 2005 года, в связи с принятием Федерального закона от 30.12.2004 № 213-ФЗ <О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации>.

В соответствии с редакцией п. 4 ст. 292 ГК РФ, действовавшей до 31.12.2004 г., отчуждение жилого помещения, в котором проживали несовершеннолетние члены семьи собственника, если при этом затрагивались их права или охраняемые законом интересы, допускалось только с согласия органа опеки и попечительства.

Органы опеки и попечительства от имени государства выполняли охранительно-контролирующую функцию с той целью, чтобы при совершении собственником сделки с жильем, в котором проживали несовершеннолетние, не нарушались права и законные интересы детей, не ухудшались их жилищные условия и качество жизни.

Недобросовестные риэлтеры и приобретатели жилья в процессе <работы> с нерадивыми, асоциальными родителями, способными злоупотребить своими родительскими правами, вынуждены были использовать <обходные схемы>, чтобы избежать обращения в органы опеки и попечительства для получения согласия на сделку с жильем несовершеннолетних.

Одна из наиболее распространенных в последнее время схем состояла в следующем. Подбиралась <проблемная> московская семья, имеющая в собственности жилье, где родители уклонялись от воспитания детей, оставляли их без родительского попечения в силу асоциального поведения или психического расстройства. Законные представители несовершеннолетних состояли на учете в органах по защите прав детей, но еще не были лишены родительских прав или ограничены в них.

На членов семьи, прежде всего, на имя детей, за бесценок приобреталось негодное, не отвечающее санитарным и техническим требованиям жилье в Подмосковье или областях, граничащих с Московской областью. В приобретенное жилое помещение перерегистрировались несовершеннолетние из неблагополучной семьи и их родители. Затем проводилось отчуждение московской квартиры.

При этом если несовершеннолетний являлся сособственником московского жилья, согласие на сделку испрашивалось в органе опеки и попечительства по новому месту регистрации ребенка, если несовершеннолетний не был сособственником, а имел лишь право пользования, согласие органа опеки и попечительства не требовалось вовсе.

Так, например, к Уполномоченному обратилась У., бабушка и опекун малолетнего Алексея, 2003 г.р. Отец ребенка, хронический алкоголик, получив в связи со сносом по договору мены новую московскую квартиру, никого на праве собственности туда не зарегистрировал, а прописался с сыном на жилую площадь в г. Серпухове, которую ему приобрели посредники по сделке. Затем беспрепятственно обменял московское жилье на серпуховское, где вскоре был убит.

Малыш, как и прежде, проживает с бабушкой в г. Москве. Из-за отсутствия московской прописки у ребенка возникли проблемы с лечением и дошкольным образованием. У. и ее внук находятся на грани нищеты. Шансов добиться в суде восстановления прав ребенка на квартиру в Москве практически нет.

Новая редакция п. 4 ст. 292 ГК РФ допускает продажу квартир, принадлежащих родителям несовершеннолетних, без предварительного согласия органа опеки и попечительства.

Такое согласие теперь требуется только, если органу опеки и попечительства известно, что в жилом помещении проживают дети собственника, находящиеся под опекой или попечительством, либо несовершеннолетние члены семьи собственника, оставшиеся без попечения родителей, и если при этом затрагиваются права или охраняемые законом интересы ребенка. Между тем, механизм предварительного выяснения таких обстоятельств законом не предусмотрен.

Правительство Российской Федерации и ряд депутатов Государственной Думы РФ - авторы новой редакции п. 4 ст. 292 ГК РФ, обосновывали ее тем, что: 1) согласие органа опеки на отчуждение жилья значительно затрудняет оборот жилых помещений в целом и ипотечные правоотношения в частности; 2) защита прав и законных интересов детей в силу п. 1 ст. 64 Семейного кодекса РФ возложена на родителей; 3) <презумпция о недобросовестности> родителей противоречит основам гражданского права; 4) имеют место злоупотребления специалистов органов опеки при даче согласия на отчуждение жилья.

Ранее, учитывая неспособность (от 0 до 14 лет) или ограниченную способность (от 14 до 18 лет) несовершеннолетних защищать свои права, законом были установлены дополнительные меры защиты прав ребенка государством. Это - институт опеки и попечительства и его согласие на совершение родителями ребенка сделок по отчуждению имущества.

В ответ на письмо Уполномоченного от 23.07.2004 № АГ-2-1860/4 на имя Руководителя Администрации Президента Российской Федерации Медведева Д.А. о недопустимости принятия поправки в статью 292 ГК РФ, пришел ответ за подписью Помощника Президента Российской Федерации Шувалова И.И. от 27.09.2004 № А4-14372Пиш, в котором, в частности, говорилось:

<По мнению Правительства Российской Федерации, в условиях отсутствия нормативно-правовых актов, регламентирующих понятие нарушения интересов несовершеннолетних членов семьи собственника жилого помещения, органы опеки и попечительства зачастую необоснованно запрещают отчуждение жилых помещений, не неся при этом никакой материальной ответственности. В тех случаях, когда органы опеки и попечительства все же выдают разрешение родителям на отчуждение жилых помещений, перед родителями ставятся трудновыполнимые условия, не всегда отвечающие интересам несовершеннолетних детей. Таким образом, необходимость получения согласия органа опеки и попечительства на сделку не может рассматриваться как эффективный способ защиты прав несовершеннолетних при отчуждении жилого помещения>.

Действительно, защита прав и интересов ребенка возлагается, прежде всего, на его родителей. Однако родители не вправе представлять интересы своих детей, если органом опеки и попечительства установлено, что между интересами родителей и детей имеются противоречия (п. 2 ст. 64 СК РФ). Государство гарантирует ребенку право на защиту от злоупотреблений со стороны родителей (п. 2 ст. 56 СК РФ).

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 06.03.2003 г. № 119-О, говорится, что установленный действующим законодательством специальный порядок отчуждения жилых помещений, в которых проживают дети, соответствует конституционному принципу защиты детства (ст.ст. 38, 45 Конституции Российской Федерации) и гарантирует несовершеннолетним охрану и государственную защиту их прав и законных интересов, в том числе, защиту от злоупотреблений со стороны родителей (п. 2 ст. 56 и п. 2 ст. 64 Семейного кодекса РФ).

Новая редакция п. 4 ст. 292 ГК РФ лишает всякой правовой защиты от злоупотреблений со стороны родителей при сделках с жильем огромное число несовершеннолетних, реально нуждающихся в государственной поддержке, то есть детей, живущих в неблагополучных семьях, в которых родители не лишены родительских прав и не ограничены в родительских правах, но используют свои права не в интересах ребенка и об этом в силу объективных причин не известно органу опеки и попечительства.

Е.Я., мать несовершеннолетнего Александра, страдающая тяжелым заболеванием головного мозга, осложненным хронической алкоголизацией, продала свою трехкомнатную квартиру площадью 46,6 кв.м в одном из престижных районов Москвы на Профсоюзной улице за 523 000 руб. (по ценам БТИ), предварительно сняв сына с регистрационного учета в Москве. Е.Я. состояла на учете в Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав с 2000 г., как нерадивая мать, не занимающаяся воспитанием и содержанием несовершеннолетнего, 1994 г.р. Постановлением Главы Управы района <Теплый Стан> было отказано Е.Я. в выдаче разрешения на отчуждение жилья.

Заранее, с целью избежать нового обращения в органы опеки и попечительства района <Теплый Стан>, риэлтеры приобрели для семьи Е.Я. квартиру в г. Чехове, стоимостью 53 000 руб. и сняли мать и ее ребенка с регистрационного учета.

В дальнейшем Глава Чеховского района Московской области, не вдаваясь в подробности сделки, дал согласие на отчуждение квартиры в г. Москве.

Судья Чеховского городского суда Московской области Новосельнева Л.И., рассмотрев 04.03.2004 г. заявление об оспаривании действий Главы Чеховского района Московской области, отказала в его удовлетворении, указав, что <Постановление Главы Чеховского района носит разрешительный, а не обязывающий характер>, <оспариваемым решением Главы Чеховского района распоряжение имуществом ребенка не осуществлялось>.

Все попытки Е.Я. добиться восстановления в суде жилищных прав своего сына остались безрезультатными.

В 2003 году в России свыше 60 000 родителей лишены родительских прав, а 172 779 неблагополучных родителей состоят на учете в органах внутренних дел и это только те, что попали в поле зрения органов системы профилактики правонарушений и безнадзорности несовершеннолетних.

Авторы поправки, вопреки Конвенции ООН о правах ребенка и российскому законодательству, превратили ребенка из самостоятельного субъекта права в объект родительской власти.

Родители могут оставить детей без жилья не только умышленно, но и, в силу болезненного состояния или руководствуясь благими пожеланиями, совершая рискованные действия, например, отчуждение жилого помещения и размещение вырученных средств в банках, в целях приобретения лучшего жилья. Действиями родителей будет нарушаться конституционное право ребенка на жилище или создаваться реальная угроза его нарушения. Поэтому государство во всех случаях должно проверять, используют ли родители свои права во благо ребенку.

Новая редакция ч. 4 ст. 292 ГК РФ не учитывает, что собственниками жилого помещения могут являться не родители, а иные члены семьи несовершеннолетнего (бабушка, дедушка, дядя, тетя и т.д.). В данной ситуации указанные лица получают возможность отчуждать жилье без согласия органа опеки и попечительства.

Утверждение о том, что <презумпция недобросовестности родителей> противоречит основам гражданского права, и что защита прав и законных интересов несовершеннолетних во всех случаях возлагается на их родителей, а не на органы опеки и попечительства, не соответствует п. 2 ст. 56 и п.2 ст. 64 Семейного кодекса РФ, и, кроме того, например, ст.ст. 1157, 1167 ГК РФ (отказ от наследства несовершеннолетним допускается с предварительного разрешения органа опеки и попечительства; раздел наследства, если среди наследников имеются несовершеннолетние граждане, осуществляется с участием органа опеки и попечительства).

Отказ органа опеки и попечительства выдать согласие на совершение сделки с жилым помещением не является абсолютным и может быть обжалован заинтересованными лицами в суд.

При этом законодатель считает необходимым защитить с помощью органов опеки и попечительства жилищные и имущественные права взрослых недееспособных граждан, а также совершеннолетних лиц, признанных ограниченно недееспособными (хронических алкоголиков и наркоманов).

Таким образом, дети, т.е. недееспособные или частично дееспособные граждане Российской Федерации по возрасту, поставлены в неравное положение с теми, кто недееспособен из-за болезни или пагубных пристрастий. Одним отказано в государственной защите, другим она гарантирована в полном объеме.

Социальные последствия принятого закона: ухудшение жилищных условий несовершеннолетних членов семьи собственника, полная утрата детьми жилья, значительный рост детской беспризорности и преступности, увеличение числа детей, оставшихся без попечения родителей, что повлечет значительные финансовые затраты на преодоление этих социально опасных последствий.

Ни одно развитое правовое государство не устраняется от контроля за отчуждением жилья, если при этом затрагиваются права и охраняемые законом интересы детей. Более того, в большинстве европейских государств отчуждение жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние, допускается только с разрешения суда. Вместо того чтобы улучшать действующий порядок контроля со стороны государства при совершении сделок с жильем, затрагивающим права и законные интересы ребенка, произошел фактический отказ от него вовсе. Такой подход противоречит конституционному принципу защиты детства (ст. 38 Конституции РФ).

Проблемы, возникающие с необоснованными отказами органов опеки и попечительства выдать согласие на отчуждение жилого помещения, могли бы быть решены путем принятия федерального закона <Об органах опеки и попечительства>, в котором следовало установить порядок, сроки выдачи согласия органами опеки и попечительства на сделку с жильем, а также основания для отказа.



В соответствии с редакцией п. 2 ст. 292 ГК РФ, действовавшей до 31.12.2004 года, переход права собственности на жилое помещение к другому лицу не являлся основанием для прекращения права пользования жильем членами семьи прежнего собственника, т.е. лицами, зарегистрированными на данной жилой площади по месту жительства и на ней проживающими.

В новой редакцией этой нормы установлено, что переход права собственности на жилище является основанием для прекращения права пользования жильем членами семьи прежнего собственника.

Авторы поправки не скрывали, что ее цель - создание максимальной привлекательности жилья на рынке недвижимости и снижение рисков ипотечного кредитования.

Действовавшая редакция п. 2 ст. 292 ГК РФ являлась важной социальной гарантией для пользователей жилых помещений, которые приравнивались в правах к нанимателям жилья (п. 1 ст. 292 ГК РФ).

С момента возникновения права пользования жилым помещением это право принадлежит не собственнику жилья, а пользователю, являющемуся членом семьи собственника жилого помещения. Это право является гражданско-правовым отражением конституционного права граждан на жилище (ст. 40 Конституции Российской Федерации). В определении Конституционного суда Российской Федерации от 21.12.2000 г. указано, что гражданское законодательство наряду с правами собственника жилого помещения признает и защищает права владельцев и пользователей такого помещения, что соответствует общему конституционному принципу недопустимости нарушения прав и свобод одних лиц осуществлением прав и свобод других (ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Со времени римского права известно понятие узуфрукта - устанавливаемое законом, договором или завещанием право пользования имуществом, принадлежащим другому лицу.

С принятием новой редакции п. 2 ст. 292 ГК РФ пользователи жилыми помещениями попали в абсолютную зависимость от воли и произвола собственника жилья. При отчуждении жилого помещения собственником, пользователи будут выселяться на улицу, лишаться регистрации, а также прав и гарантий с ней связанных. Резко возрастет число людей, из числа бывших пользователей жильем, не имеющих места жительства. Это будут не асоциальные личности, а нормальные, законопослушные граждане, лишенные не только крыши над головой, но и права на судебную защиту.

Вместо стабилизации оборота жилых помещений возникнет социальное напряжение.

Перед органами государственной власти, органами местного самоуправления в силу прямого указания Конституции РФ возникнет проблема обеспечения жильем этих граждан. За счет средств бюджетов субъектов Российской Федерации потребуется строительство специального жилого фонда для этих целей.

Изменение пункта 2 статьи 292 ГК РФ означает, что отныне родители смогут продать принадлежащее им на праве собственности жилье, не взирая на право ребенка пользоваться этим жилищем. В то же время закон не обязывает таких родителей вселить ребенка во вновь приобретаемое жилое помещение (как не обязывает их купить несовершеннолетнему какое-либо жилище).

У Уполномоченного есть все основания полагать, что поправки в ст. 292 ГК РФ пролоббированы риэлтерскими компаниями, заинтересованными в развитии своего бизнеса и получении сверхприбылей, в ущерб конституционным и гражданским правам несовершеннолетних и взрослых пользователей жилых помещений.

Постановка коммерческих интересов по обороту жилых помещений превыше интересов граждан - пользователей жилья, то есть прав человека, признаваемых согласно статье 2 Конституции Российской Федерации высшей ценностью правового государства, является нарушением основ конституционного строя Российской Федерации.



Нарушения прав детей органами паспортно-визовой службы



Анализируя вопросы, связанные с реализацией прав детей в 2004 г., Уполномоченный обращает внимание на растущее число обращений граждан с жалобами на волокиту, безразличие и самоуправство паспортно-визовых подразделений органов внутренних дел при документировании несовершеннолетних. Причем часто люди сталкиваются с трудноразрешимыми проблемами буквально на пустом месте. Затруднения возникают даже при наличии всех необходимых документов и законных оснований, как при документировании детей общегражданскими и загранпаспортами, так и при выдаче вкладышей к свидетельству о рождении.

К Уполномоченному обратилась гражданка Российской Федерации, москвичка Б., которая в 1994 г. вышла замуж за гражданина Абхазии. У заявительницы возникли колоссальные трудности в получении заграничного паспорта для дочери, 1995 г.р. Работники паспортно-визовой службы (ПВС) наотрез отказались выдать несовершеннолетней заграничный паспорт, утверждая, что ребенок российской гражданки, рожденный в городе Москве, зарегистрированный вместе с мамой по месту жительства в московской квартире и никуда не выезжавший из столицы дальше дачи в Московской области - не является гражданином Российской Федерации. Сотрудникам ПВС было известно, что брак между родителями девочки был расторгнут через год после ее рождения, а в 2003 г. отец ребенка вообще был лишен родительских прав.

Вполне обоснованно звучит вопрос матери в обращении на имя Уполномоченного: <Почему вместо того чтобы заниматься полноценным развитием своего ребенка, силы и время нужно тратить на безумные очереди в ПВС, доказывание и разъяснение действующего законодательства тем, кто по долгу службы обязан его знать?>.

А вот еще один из примеров, когда получение общегражданского паспорта для подростка растянулось на полтора года нервотрепок, унижений и жизни вне закона.

В августе 2003 г. гражданка Г-ва обратилась к начальнику паспортно-визового отдела (ПВО) ОВД Басманного района ЦАО г. Москвы с просьбой выдать ее сыну Александру, 1988 г.р., паспорт гражданина Российской Федерации. Начальник ПВО проявил необходимую <бдительность> и решил проверить принадлежность подростка к гражданству Российской Федерации, основываясь не на Законе, а на непонятных телеграммах МВД и ГУВД об обязательной проверке наличия гражданства, и не принимая во внимание действующее законодательство и документы мальчика, выданные в подтверждение российского гражданства.

В 1995 г. Г-вой вместе с двумя ее несовершеннолетними детьми, при переезде из Грузии в Москву, было предоставлено российское гражданство, о чем имелась соответствующая справка, предоставленная в паспортно-визовый отдел. На основании этой справки Г-ва и ее старшая дочь были документированы паспортами граждан Российской Федерации, а сыну Александру в феврале 2001 г. был выдан вкладыш в свидетельство о рождении, свидетельствующий о том, что он является гражданином России. Более того, в августе 2001 г. Александру был выдан загранпаспорт. Можно только гадать, что и зачем в течение полутора лет проверял начальник ВПО ОВД Басманного района, расходуя государственные средства, время и здоровье мамы и ее сына, чтобы выдать несовершеннолетнему паспорт.

Только вмешательство Уполномоченного и Прокуратуры города Москвы остановило <хождение по мукам> Г-вой с сыном.

Гражданка Российской Федерации, москвичка Г. пожаловалась Уполномоченному на незаконные действия сотрудников ПВО ОВД района Гагаринский ЮЗАО г. Москвы, куда она обратилась за вкладышем к свидетельству о рождении сына, 1988 г.р.

Начальник ПВО отказал заявительнице на том основании, что не было представлено подтверждение гражданства отца ребенка, с которым Г. еще в 1991 г. расторгла брак и с тех пор никаких сведений об отце ребенка не имела. При этом сотрудники ПВО проигнорировали тот факт, что гражданство ребенка, родившегося до 01.07.2002 г., устанавливается в соответствии с Законом Российской Федерации <О гражданстве Российской Федерации> от 28.11.1991 г. В данном нормативном акте установлено: <Ребенок, родители которого на момент его рождения состоят в гражданстве РСФСР, является гражданином Российской Федерации, или если один из родителей состоит в гражданстве Российской Федерации, а другой нет - ребенок признается гражданином Российской Федерации>.

Несовершеннолетняя Дарья С., 1989 г.р., которую после смерти матери незаконно сняли с регистрационного учета в московской квартире, обратилась в ПВО ОВД района <Донской> с просьбой выдать общегражданский паспорт Российской Федерации. В выдаче паспорта ребенку было отказано в связи с отсутствием у нее регистрации на данный момент.

Должностными лицами паспортного стола была нарушена ст.27 Конституции Российской Федерации, которой установлено, что каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Кроме того, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15.01.1998 № 2-П указано, что конституционные права и свободы гарантируются гражданам независимо от места жительства, включая наличие или отсутствие у них жилого помещения для постоянного или временного проживания.

В данном постановлении Конституционного Суда РФ обращается внимание на то, что наличие жилого помещения и регистрации в нем не может быть условием для получения паспорта. Конституционный суд РФ определил, что <регистрация или отсутствие таковой не может служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан>.

Кроме того, в соответствии с Приказом МВД РФ от 26.07.1999 № 554 <гражданам, не имеющим места жительства, выдача или замена паспортов производится по месту пребывания>.

Отсутствие у Дарьи С. паспорта гражданина Российской Федерации нарушает не только действующий на территории России паспортный порядок, но и ее права на свободу передвижения и выбор места жительства, образование, медицинскую помощь, на труд и другие права, закрепленные и гарантированные Конституций РФ.



Поражает не только равнодушие, но и очевидная некомпетентность сотрудников паспортно-визовых служб.

К Уполномоченному обратилась гражданка С. с жалобой на действия сотрудников ПВО ОВД района <Гольяново>, которые отказывают в регистрации ее шестилетнего сына и требуют письменное согласие отца ребенка, зарегистрированного там же.

Брак с отцом несовершеннолетнего был расторгнут еще до его рождения, место нахождения бывшего супруга неизвестно.

Данное требование сотрудников ПВО <Гольяново> незаконно и противоречит здравому смыслу, поскольку согласно ст. 20 Гражданского кодекса РФ местом жительства несовершеннолетних детей является место жительства их родителей.

В заявлении С. указано, что оба родителя зарегистрированы в одном и том же жилом помещении. При таких обстоятельствах ребенок может быть зарегистрирован только по одному адресу.

Требование о письменном согласии каждого из родителей на регистрацию ребенка по месту жительства имеет правовое значение только тогда, когда родители проживают раздельно и решают вопрос о месте жительства ребенка в соответствии с п. 3 ст. 65 Семейного кодекса РФ.

Органы внутренних дел нарушили также ст. 54 ч. 1 ЖК РСФСР, а также Правила регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в городе Москве, утвержденные постановлением Правительства Москвы от 06.04.2004 № 189-ПП. Пункт 3.3 указанных Правил устанавливает, что регистрация несовершеннолетних по месту жительства родителей не требует какого-либо дополнительного согласования.

Настораживает тот факт, что сотрудники паспортно-визовых служб обращают мало внимания на критику, не спешат исправлять свои ошибки, даже если на руках у измученных родителей имеется вступившее в законную силу решение суда и исполнительные документы о восстановлении прав несовершеннолетних.

Ни судебные постановления, ни предписания прокуратуры не становятся, к сожалению, основаниями для принятия жестких кадровых решений к сотрудникам ПВС со стороны руководства ГУВД г. Москвы.

К Уполномоченному обратилась гражданка Г. в защиту прав своего несовершеннолетнего сына, 1990 г.р., гражданина республики Беларусь, с жалобой на необоснованный отказ паспортно-визовой службы выдать ребенку разрешение на временное проживание (РВП) без прохождения дактилоскопии.

Родители ребенка обжаловали в суд незаконное требование сотрудников ПВС о прохождении несовершеннолетним дактилоскопической регистрации.

Решением Головинского районного суда г. Москвы от 22.10.2004 г. требование Паспортно-визового управления ГУВД г. Москвы об обязательной дактилоскопической регистрации ребенка признано неправомерным. Данным решением суд обязал Паспортно-визовое управление ГУВД оформить мальчику разрешение на временное проживание без дактилоскопии.

Но ни через месяц, ни через два ПВУ ГУВД г. Москвы не исполнило решение суда и не устранило беззаконие, в связи с чем было вынесено постановление о возбуждении исполнительного производства.



Совсем другого масштаба трудности преодолевают родители при оформлении своим детям разрешения на временное проживание или гражданства Российской Федерации. В этих случаях родителям приходиться не только преодолевать некомпетентность и грубость сотрудников ПВС, но и соотносить свои действия с Федеральным законом <О гражданстве Российской Федерации> от 31.05.2002 г. № 62-ФЗ, который далеко не всегда способствует защите прав детей.

К Уполномоченному поступило обращение Б-ко Л.Л., зарегистрированной по месту жительства в Москве, в интересах своей падчерицы Дарьи Б., 1987 г.р., гражданки Эстонии.

Дарью Б. с официально оформленного согласия ее матери в 2000 г. вывезли в Москву, по месту жительства родного отца и мачехи, граждан Российской Федерации. Вывезти девочку из Эстонии было жизненно необходимо, т.к. ее родная мать не занималась воспитанием, обучением, содержанием, лечением дочери, вела аморальный образ жизни.

В 2000 г. Дарью Б. зарегистрировали по месту пребывания сроком на 5 лет в маленькой московской квартире по месту жительства отца и мачехи.

Впоследствии возникла необходимость в приобретении Дарьей гражданства Российской Федерации, т.к. девочка по происхождению и менталитету русская, имеет русских родителей, проживает постоянно в городе Москве, учится в московском колледже и не собирается возвращаться в Эстонию, где ее никто не ждет и она никому не нужна.

Родители Дарьи для оформления ей гражданства Российской Федерации обращались в ОВИР района Гольяново, но получили отказ и угрозу депортировать ребенка в Эстонию, а ПВУ ГУВД г. Москвы отказало Дарье Б. в приобретении гражданства Российской Федерации в упрощенном порядке на том основании, что отец несовершеннолетней не зарегистрирован по месту жительства в Москве.

Что же делать Дарье? Возвращаться в Эстонию, где ее никто не ждет или жить с родными и любящими людьми, но вне закона, без документов, а значит и без перспектив на будущее?

Обращаясь к Уполномоченному, люди интересуются и тем, почему так запутанна, утомительна и дорога процедура получения гражданства и разрешения на временное проживание.

Подобные вопросы стоят перед многими нашими бывшими гражданами и их детьми. Однако разрешить их в рамках компетенции Уполномоченного невозможно, так как нарушения их гражданских прав вызваны несовершенством российского законодательства и могут быть решены только на федеральном уровне.

Федеральный закон <О гражданстве Российской Федерации> от 31.05.2002 г. № 62-ФЗ безжалостно отсекает жителям государств бывшего СССР возможность стать гражданами России, людей по происхождению и менталитету русских, воспитанных на русской культуре, в большинстве своем хорошо образованных, окончивших наши школы и вузы и желающих вернуться на Родину.

С таким Законом <О гражданстве Российской Федерации> государство теряет тысячи и тысячи достойных граждан. При нашей демографической ситуации это не только непозволительная роскошь, но и преступная безответственность.



О проблемах законодательства и правоприменения

при осуществлении родительских прав родителем,

проживающим отдельно от ребенка



C каждым годом все большую актуальность приобретает проблема осуществления родительских прав родителем, проживающим отдельно от ребенка.

С одной стороны, участившиеся случаи обращения за помощью в этом вопросе со стороны родителей свидетельствуют об их правильной оценке своего статуса родителя и желании исполнять родительские обязанности. С другой стороны, во многих случаях дети в спорах между бывшими супругами выступают в качестве объекта спора, а не самостоятельного субъекта прав и обязанностей.

К сожалению, действующее семейное законодательство не обеспечивает урегулирование таких конфликтов на ранних стадиях и в интересах детей.

В соответствии со ст. 24 Семейного кодекса Российской Федерации при расторжении брака в судебном порядке, в случае, если отсутствует соглашение между супругами или оно нарушает интересы детей, суд обязан, во-первых, определить, с кем из родителей будут проживать несовершеннолетние дети после развода, а во-вторых, определить, с кого из родителей и в каких размерах взыскиваются алименты на их детей. Это правило требует, в большинстве ситуаций, чтобы суд, руководствуясь ст. 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вышел за пределы заявленных истцом требований и разрешил два указанных вопроса по существу. Между тем очень часто суд, приняв к рассмотрению заявление о расторжении брака между супругами, у которых имеются общие несовершеннолетние дети, не обращает внимания на то, достигнуто ли между супругами соглашение о месте жительства и о содержании детей. Отсутствие требования о взыскании алиментов, к сожалению, неправомерно расценивается судами как наличие между супругами соглашения.

Неисполнение судами указанного императивного требования ст. 24 Семейного кодекса Российской Федерации влечет нарушение прав и интересов детей.

Прежде всего, речь идет о том, что даже после развода место жительства ребенка продолжает оставаться неопределенным. Как следствие - неопределенность в вопросе, кто именно из родителей имеет право осуществлять полномочия законного представителя ребенка, а кому предоставлена лишь возможность общения.

Практика показывает, что по прошествии нескольких лет родитель, с которым проживает ребенок, вынужден разыскивать бывшего супруга для того, чтобы решить проблемы, связанные с заключением сделок от имени ребенка и так далее.

Такая же неопределенность остается после судебного решения и в вопросе о содержании ребенка. Случается, что родитель, проживающий отдельно, на момент расторжения брака обещает предоставлять ребенку содержание и настаивает на том, чтобы алименты с него в принудительном порядке не взыскивались. Однако после развода он меняет место своего жительства и скрывает свое имущество. Поскольку договоренность между супругами не была оформлена в соответствии со ст.100 СК РФ, отсутствие судебного документа (судебного решения или приказа) не позволяет в такой ситуации обеспечить ребенку право на получение содержания. Между тем, п. 2 ст. 24 СК РФ прямо обязывает суд в подобных случаях рассмотреть вопрос о содержании ребенка. Неисполнение этой обязанности может лишить ребенка возможности получать содержание.

Надо отметить, что встречаются и прямо противоположные ситуации. Родитель, проживающий отдельно, регулярно выплачивает содержание на ребенка или предоставляет его в натуральной форме, однако не оформляет своего соглашения в установленном порядке (в том числе, при разводе в суде). По прошествии некоторого времени родитель, с которым проживает ребенок, обращается в суд с требованием о взыскании алиментов за прошедший период со ссылкой на статью 107 СК РФ. Необходимость доказывать факт добровольного исполнения обязанности по содержанию ложится на родителя, проживающего отдельно. В таких случаях нарушения прав родителей могло бы не быть, если бы суды своевременно, в одном и том же гражданском деле о расторжении брака, устанавливали наличие между супругами договоренности и придавали ей требуемую законом форму (например, определения об утверждении мирового соглашения сторон - ст. 173 ГПК РФ).

В практике Уполномоченного также имеются случаи, когда, заключая мировое соглашение о содержании детей, отдельно проживающие родители не собираются его выполнять, а используют как средство уклонения от реальной материальной помощи несовершеннолетним.

М. и О. заключили соглашение о добровольном содержании сына и дочери, указав, что М. обязуется выплачивать детям денежную сумму в размере 500 у.е. ежемесячно.

Однако, как только определение суда, утвердившего мировое соглашение, вступило в законную силу, М. предъявил иск в суд о перечислении 50 % суммы алиментов на личные лицевые счета детей с целью использования в будущем на их обучение и лечение. Никаких доказательств расходования О. алиментов в ущерб интересам сына и дочери М. не представил, в связи с чем в иске ему было отказано.

Московский городской суд по жалобе истца по формальным основаниям отменил судебное решение, и в настоящее время дело направлено на новое рассмотрение.

Дети с начала 2003 г. не получают достаточного содержание от своего отца.

Анализируя причины нарушения прав детей М., следует отметить, что ст. 60 ч. 2 СК РФ не содержит оснований, по которым родитель, обязанный уплачивать алименты, вправе требовать ограничения их наличного размера до 50 %.

Это позволяет органам опеки и попечительства и суду крайне субъективно подходить к критериям <добросовестности> получателя алиментов и фактам <обоснованности> трат средств, поступающих на ребенка (естественно, речь не идет о неблагополучных семьях, где детские деньги тратятся на алкоголь, наркотики или иные проявления асоциального образа жизни родителей).

Не всегда учитывается уровень жизни детей, качество воспитания, образования и медицинской помощи, которые получают несовершеннолетние по месту жительства, реальная стоимость услуг и товаров и т.д.

Кроме того, уменьшение размера наличных средств и открытие накопительных счетов на имя детей при нынешней экономической ситуации и высоком уровне инфляции не способствует улучшению условий их жизни и обеспечению повседневных потребностей несовершеннолетних.

Полагаем, что, с целью соблюдения имущественных прав ребенка и недопущения злоупотреблений со стороны плательщика и взыскателя алиментов, необходимо внести изменения в ст.60 СК РФ и уточнить основания ограничения права одного из родителей распоряжаться суммой полученных денег на содержание несовершеннолетнего.



Как и прежде, вызывает озабоченность зачастую необоснованная позиция, которую занимают в вопросе об осуществлении родительских прав органы опеки и попечительства, призванные наилучшим образом обеспечивать интересы детей.

В соответствии со ст. 65 СК РФ место жительства детей при раздельном проживании родителей устанавливается соглашением родителей, однако не все родители приходят к такому добровольному соглашению (или заключают его, но затем отказываются исполнять).

При отсутствии соглашения спор между родителями разрешается судом исходя из интересов детей и с учетом мнения детей. Обстоятельства, которые при этом должен рассмотреть суд, носят оценочный характер - привязанность ребенка к каждому из родителей, нравственные и иные личные качества родителей и пр.

Именно для того, чтобы наиболее полным образом установить эти обстоятельства и дать им соответствующую оценку, суд обязан привлечь к участию в деле об определении места жительства ребенка орган опеки и попечительства, который, в свою очередь, в соответствии с п. 2 ст. 78 СК РФ обязан провести обследование условий жизни ребенка и лица (лиц), претендующего на его воспитание, и представить суду акт обследования и основанное на нем заключение по существу спора.

При получении от органов опеки и попечительства актов обследования и заключений граждане сталкиваются с рядом трудностей.

Во-первых, Семейный кодекс Российской Федерации не определяет, какой именно орган опеки и попечительства должен составлять итоговое заключение по существу спора - орган опеки и попечительства по месту фактического жительства ребенка или по месту фактического жительства отдельно живущего родителя. По смыслу ст. 78 СК РФ и ст.ст. 47 и 56 ГПК РФ при наличии заключений, поступивших от двух органов опеки и попечительства, суд обязан рассмотреть их оба. При этом в соответствии со ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Между тем суды зачастую игнорируют положительные заключения, полученные отцами, проживающими отдельно, в органах опеки и попечительства по своему месту жительства. Такое положение дел нарушает права и охраняемые интересы ребенка (ст.ст. 54, 55 СК РФ).

В. обратилась в Гагаринский районный суд г. Москвы с иском к К. об определении места жительства их дочери Арины, 2000 г.р., с ней.

К. предъявил аналогичное требование, мотивируя его тем, что дочь с 2003 г. живет с отцом, который содержит ее, воспитывает, заботится о здоровье девочки, водит в детский сад, организовывает летний отдых и т.д. Мать ребенка оставила семью добровольно, никаких препятствий в общении с дочерью ей не чинилось.

Вынося решение об определении места жительства девочки с отцом, судья Гагаринского районного суда г. Москвы Сахно Е.В., в том числе руководствовался и заключением муниципалитета <Обручевский> по фактическому месту жительства Арины с отцом.

Как следует из акта обследования, проведенного муниципалитетом <Обручевский> ребенок с отцом проживает в отдельной благоустроенной квартире, занимает отдельную, уютную комнату. У девочки есть хорошо оборудованное место для занятий, много игрушек, имеются все необходимые вещи.

Отмечено, что <между отцом и дочерью сложились теплые, близкородственные отношения, основанные на взаимной привязанности>. Обстановка в комнате <характеризует заботливое отношение отца к ребенку>.

При обследовании Арины в Центре психолого-медико-социального сопровождения установлено, что девочка ни разу не ответила на вопросы о маме, поставленные в различных формах.

В суд также было представлено заключение муниципалитета <Новогиреево>, с которым суд не согласился.

В дальнейшем данное решение суда было безосновательно отменено по причине отсутствия справки о зарплате с места работы К. и адреса квартиры, которую он должен был вскоре получить.

При новом рассмотрении дела тот же Гагаринский суд проигнорировал заключение органов опеки и попечительства муниципалитета <Обручевский>, на территории которого на момент разрешения спора продолжал проживать К. с дочерью, а также отверг мнение муниципалитета <Зюзино> (по месту регистрации К. в полученной квартире) в поддержку исковых требований К.

Суд записал в решении, что <не был учтен возраст и пол ребенка>, а также причины, по которым Арина не может с 2003 г. и по настоящее время проживать с матерью.

Судья Мизяк В.П., определив место жительства Арины с матерью, обосновала свое решение заключением органа опеки и попечительства муниципалитета <Новогиреево> (по месту регистрации матери и ребенка), где девочка не проживала с февраля 2003 г.



Во-вторых, заключения органов опеки и попечительства очень часто составляются предвзято. Невзирая на равенство прав родителей по отношению к ребенку, установленное ст. 61 СК РФ, служащие органов опеки и попечительства порой полагают, что интересы несовершеннолетних детей состоят в проживании с матерью.

Наряду с этим имеют место случаи, когда высокий уровень доходов родителей, как правило, отцов, наличие у них благоустроенного и дорогостоящего жилья и другого имущества являются решающими факторами при составлении заключения о месте жительства ребенка с отцом.

К сожалению, если суды формально подходят к рассмотрению спора, то придают такому документу органа опеки и попечительства заранее установленную силу.

При этом не учитывается главное требование законодательства - преимущественным обстоятельством, требующим установления в деле об определении места жительства ребенка, является его интерес (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 № 10 <О применении судами законодательства при разрешении споров, связанных с воспитанием детей>).

Именно в связи с указанными трудностями в практике получило распространение обращение сторон спора к услугам профессиональных экспертов-психологов, независимые заключения которых принимаются судом во внимание в соответствии со ст.ст. 79 и 86 ГПК РФ.

И. и К. обратились в суд с иском друг к другу об определении места жительства сына Ивана, 1994 г.р.

И., мать ребенка, заявила ходатайство о проведении ребенку судебной психолого-психиатрической экспертизы, порученной Государственному Научному Центру по социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского.

Перед экспертами были поставлены вопросы о личностных особенностях мальчика, его внушаемости и склонности к фантазии, способности самостоятельно оценить свое отношение к матери и отцу и обстоятельства, в которых он воспитывается. Комиссии также было предложено определить, способен ли ребенок давать правильные объяснения о взаимоотношениях в семье, а также выяснить, не находится ли Иван под воздействием отца.

Психологи и психиатры пришли к выводу о том, что мальчик способен самостоятельно оценить свое отношение к родителям, поэтому желание несовершеннолетнего, 1991 г.р., проживать с отцом было учтено при разрешении спора.

Суд оценил заключение специалистов наряду с другими доказательствами и принял решение о том, что в интересах ребенка его оставление с К. Одновременно был определен порядок общения мальчика с матерью.



Наконец, немало проблем вызывает и осуществление родительских прав родителем, проживающим отдельно, в тех случаях, когда место жительства ребенка уже определено.

В соответствии со ст. 66 СК РФ и пунктом 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.05.1998 № 10 <исходя из права родителя, проживающего отдельно от ребенка, на общение с ним, а также из необходимости защиты прав и интересов несовершеннолетнего при общении с этим родителем, суду с учетом обстоятельств каждого конкретного дела следует определить порядок такого общения (время, место, продолжительность общения и т.п.), изложив его в резолютивной части решения>.

Между тем суды часто формально подходят к разрешению таких споров и не определяют детали порядка общения, что в ряде случаев влечет невозможность принудительного исполнения судебного решения ввиду его неясности.

У.А. обратился с иском к У.Е. об определении порядка общения с ребенком. Нагатинский районный суд г. Москвы записал в решении от 10 декабря 2003 г., что У.А. имеет право общаться с дочерью Викторией, 1994 г.р., еженедельно с 10 часов субботы до 10 часов воскресенья, 5 дней в зимние каникулы и 24 дня - в летние.

Суд не указал, где истец будет видеться с дочерью, и проводить с ней каникулы, кто будет при этом присутствовать, а также другие моменты, имеющие существенное значение для восстановления прав ребенка на общение с отдельно проживающим отцом.

В результате, более двух лет У.А. и Виктория не общаются. Мать ребенка не пускает дочь к отцу, ссылаясь на нежелание девочки встречаться с У.А. и его родственниками. В школу, где учится ребенок, отца не пускают, так как это не определено судебным решением, тем самым, нарушая конституционное право и обязанность У.А. участвовать в образовании дочери.

Органами опеки и попечительства У.А. было сообщено, что общение с несовершеннолетней <является преждевременным>, так как между отцом и дочерью <отсутствуют уважительные отношения>.

Судебный пристав-исполнитель обратился в Нагатинский районный суд с просьбой разъяснить вынесенное решение, но ему было отказано, после чего исполнительное производства было вообще прекращено.

Отцу Виктории после проверки его заявления сотрудниками аппарата Уполномоченного было рекомендовано предъявить в суд иск об изменении порядка общения с дочерью, определив его с учетом вышеизложенного в присутствии сотрудников школы или представителей органов опеки и попечительства в конкретное время и в конкретном месте.



Анализ обращений граждан также показывает, что судебные приставы-исполнители отказываются исполнять судебные решения об определении порядка общения с ребенком, если время общения не совпадает с графиком их работы.

Это является прямым нарушением ст. 12 Закона Российской Федерации <Об исполнительном производстве>, устанавливающего время совершения исполнительных действий с 6 до 22-х часов, в том числе и в нерабочие дни, но с разрешения старшего судебного пристава.

Решением Чертановского районного суда г. Москвы от 12 февраля 2004 г. удовлетворен иск Ф. и А. к Л. об определении порядка общения отца и бабушки с несовершеннолетним Алексеем, 1997 г.р.

Суд постановил, что Ф. и А. имеют право встречаться с ребенком еженедельно в субботу и воскресенье с 16 до 18 часов по месту регистрации ребенка в присутствии Л. или ее представителя.

Решение вступило в законную силу 16 апреля 2004 г., однако до настоящего времени ни отдельно проживающий Ф., ни его мать не смогли увидеть мальчика (ребенок лишен общения с отцом с 1998 г.).

С 14 мая 2004 г. до сентября 2004 г. судебный пристав-исполнитель ОССП по ЮАО г. Москвы Никульникова Л.А. не могла вручить Л. и ее представителю постановление о возбуждении исполнительного производства. Однако и после получения постановления Л. не дала возможность отцу и бабушке увидеть Алексея.

А. неоднократно обращалась к Никульниковой Л.А. по поводу того, что Л. не пускает ее к внуку, но судебный пристав-исполнитель утверждала со слов Л., что никаких препятствий в общении с внуком А. не чинится, и отказывалась содействовать А. в принудительном исполнении судебного решения.

В феврале 2005 г., то есть через год после рассмотрения иска А.и Ф. по существу, Никульникова Л.А. сообщила А. и ее адвокату, что исполнительное производство приостанавливается, так как будет подано заявление в Чертановский районный суд г. Москвы с просьбой о разъяснении решения суда от 12 февраля 2004 г.

Л. также настаивает на установлении иного порядка общения родственников с Алексеем, а именно, в часы работы судебных приставов.

Совершенно очевидно, что бездействие судебного пристава-исполнителя и нарушение им Федерального закона <Об исполнительном производстве> позволяют Л. и дальше ущемлять права своего сына на общение с близкими родственниками.



14 октября 2004 г. судебный пристав-исполнитель 2-го межрайонного отдела Службы судебных приставов по ЦАО г. Москвы Зотько Р.Р. окончил исполнительное производство по решению Дорогомиловского районного суда г. Москвы от 8 декабря 2003 г. об определении порядка общения Б. с малолетним сыном. В письме взыскателю было указано, что присутствие судебного пристава-исполнителя в часы встреч Б. с сыном с 14 до 19 часов в рабочие дни и в праздничные и выходные дни не представляется возможным, так как исполнительные действия в это время не производятся.

Таким образом, складывается ситуация, при которой некоторые судебные приставы-исполнители создают не предусмотренные законом основания для прекращения и окончания исполнительного производства по вынесенным судебным постановлениям и тем самым препятствуют восстановлению прав несовершеннолетних и их родителей.



Все вышеизложенное еще раз свидетельствует о необходимости совершенствования федерального законодательства и, прежде всего, Семейного кодекса Российской Федерации, а также ориентирования судебной практики и работы всех служб, связанных с защитой прав граждан и, прежде всего, детей, на реальную государственную и судебную поддержку законных интересов несовершеннолетних.



Проблемы защиты прав детей, связанные с применением

Закона Российской Федерации <О психиатрической помощи

и гарантиях прав граждан при ее оказании>



Большое количество обращающихся к Уполномоченному по правам ребенка в городе Москве жалуются на грубые нарушения прав несовершеннолетних лицами, страдающими расстройствами психики, а также на бездействие лечебных учреждений, правоохранительных органов, служб по защите прав детей, судов. С каждым годом таких жалоб становится все больше и больше.

Имеют место обращения по поводу проблем, связанных с недобровольным освидетельствованием и лечением подростков с психическими отклонениями, достигших 15-ти летнего возраста.

В силу особенностей законодательства и правоприменительной практики по вопросам, связанным с психиатрией, деятельность Уполномоченного по восстановлению нарушенных прав и интересов детей при рассмотрении вышеуказанных обращений становится малоэффективной.

Принятый 2 июля 1992 г. на волне критики советской карательной психиатрии Закон Российской Федерации <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании> считался очень своевременным и прогрессивным. Он сыграл позитивную роль в борьбе против использования психиатрии как средства расправы с инакомыслящими.

Формально закон строился на балансе двух важных понятий: соблюдения прав человека и безопасности.

Кроме того, данный нормативный акт закрепил принцип государственной гарантии психиатрической помощи лицам, страдающим психическими расстройствами.

Закон предусмотрел различные виды психиатрической помощи и социальной защиты, гарантируемые государством, включая психопрофилактику и реабилитацию во внебольничных условиях, обучение, социально-бытовую помощь и содействие в трудоустройстве, обучение инвалидов и несовершеннолетних и другие меры.

Предполагалось создавать для данных групп населения рабочие места и организовывать общеобразовательное и профессиональное обучение психически больных, создавать общежития для тех, кто утратил социальные связи, принимать иные меры социальной поддержки лиц, страдающих психическими расстройствами.

К сожалению, в последние десять лет нормы, регламентирующие социальную защиту душевно больных, в большинстве своем не применялись, а гарантируемая государством бесплатная психиатрическая помощь оказывалась, как правило, только по желанию пациента в учреждении по месту его регистрации.

В результате, психическое состояние множества больных, нуждающихся в лечении, но отказывающихся от него, или тех, кто потерял регистрацию и жилье и не смог обратиться за соответствующей помощью, существенно ухудшилось. Эти люди стали представлять непосредственную опасность для себя и окружающих, оказались беспомощными, их душевному здоровью был причинен необратимый вред.

Одной из самых тяжелых <групп риска> оказались выпускники сиротских учреждений для детей, страдающих отклонениями в умственном и психическом развитии. Оказавшись вне стен специализированных школ-интернатов, где они получали постоянную психиатрическую помощь, и не осознавая необходимость дальнейших консультаций или диспансерного наблюдения и лечения, бывшие <государственные дети> одни из первых стали жертвами криминализации нашего общества, тяжелой социально-экономической ситуации, падения уровня жизни.

В результате, дезадаптированные и больные лица из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, теряли жилье, предоставленное государством, работу, средства к существованию, становились бомжами. Не отдавая отчет своим действиям, эти люди сами совершали преступления и уже не возвращались к нормальной жизни.

Дети, рожденные ими, как правило, тоже страдали психическими и умственными отклонениями, жили в невыносимых условиях, пополняли число воспитанников коррекционных детских домов и школ-интернатов.

Р., выпускница специализированной школы-интерната № 62 для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, была взята под опеку государства из-за ограничения в родительских правах ее психически больной матери Н., инвалида II группы.

У Р. также имеется хроническое душевное заболевание, по поводу которого по окончании школы-интерната ее поставили на учет в ПНД № 13 г. Москвы.

В 17 лет Р. родила дочь, а через 3 года - сына, является одинокой матерью, не работает. К изменению своего статуса и рождению детей была совершенно не готова: ни материально, ни психологически. Предметы ухода за детьми, детскую одежду, питание, кроватку и коляску Р. получила от помогающей выпускникам детских домов благотворительной организации.

Условия жизни психически больной Р. и ее детей ужасны. Квартиру ее мать Н. превратила в нежилое помещение (грязь, все разрушено, на полу свалены старые вещи и т.д.). Малолетние дети росли в антисанитарной обстановке, голодали, не имели самого необходимого.

Школа-интернат № 62 ходатайствовала о предоставлении Р. по окончании ее пребывания под опекой государства отдельного жилого помещения. Однако жилищные органы не сочли Р. нуждающейся в улучшении жилищных условий и вернули ее к душевно больной матери, хотя имелось заключение, что по психическому состоянию Н. не может проживать в одном жилом помещении с другими гражданами.

В настоящее время Г., брат Р., оспаривает в суде право сестры жить с детьми в данной квартире. Р. пыталась получить правовую помощь в лечебном учреждении, где она наблюдается, но безрезультатно. Ее сын и дочь по социальным показаниям временно помещены в дом ребенка.

Уполномоченный будет участвовать в рассмотрении данного жилищного спора в интересах детей Р., которая сама не в состоянии защитить их права.



Совершенно очевидно, что отношение к психически больным и власти, и общества за последнее десятилетие существенно ухудшилось, и, прежде всего, из-за отсутствия четкой государственной программы психиатрической помощи, отражающей интересы как больных, так и общества. Программы, соответствующей требованиям современной психиатрии, с одной стороны, и учитывающей реальные возможности государства, с другой.

В преамбуле действующего Закона Российской Федерации <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании> так изложены цели данного закона:

-предотвратить использование психиатрической помощи в немедицинских целях;

-защитить здоровье, человеческое достоинство и права лиц с нарушенной психикой;

-поддержать человека, страдающего психическим расстройством, добиться гуманного и уважительного отношения к нему со стороны общества.



В полной мере соглашаясь с вышеизложенным, тем не менее, полагаю, что было бы справедливо вспомнить и о необходимости соблюдения гарантий прав и свобод той части общества, чьи интересы затронуты психическим неблагополучием больных людей.



А., проживающая в коммунальной квартире с несовершеннолетней дочерью, обратилась к Уполномоченному с жалобой на нарушение конституционных прав ее ребенка психически больным соседом Б.

Б., страдающей олигофренией в стадии дебильности и ранее неоднократно лечившийся в психиатрических больницах, имеет нетрадиционную сексуальную ориентацию. Он приводит в квартиру с улиц города 16-17-ти летних подростков, которые остаются у него на ночь или на длительное время, показывает им кассеты с порнографическими фильмами, вступает с несовершеннолетними в интимные отношения. По всей квартире разбросаны эротические журналы для мужчин, предметы из магазинов, торгующих товарами <для интима> и т.д.

Любые попытки А. воздействовать на соседа и не допустить превращение коммунальной квартиры в притон вызывают агрессию со стороны Б., который угрожает ей и ее дочери расправой. К своему поведению и образу жизни Б. относится некритично, не осознает факт нарушения прав и законных интересов окружающих. Уверен в своей правоте.

А. обращалась в правоохранительные органы по поводу происходящего, однако в ОВД ей сообщили, что несовершеннолетние партнеры Б. контактируют с ним добровольно, поэтому основания для привлечения Б. к уголовной ответственности отсутствуют.

Врачами ПНД отказано в посещении Б. на дому и его последующем психиатрическом освидетельствовании.

У дочери А. на почве постоянных стрессов развилось тяжелое нервное заболевание, практически не поддающееся лечению.

А. просит Уполномоченного инициировать недобровольную госпитализацию Б. для защиты интересов своего ребенка и тех детей, которых он вовлекает в гомосексуальные отношения.

Несмотря на то, что согласно закону начать процедуру недобровольного освидетельствования или принудительной госпитализации можно по заявлению родственников, врача любой специальности, должностных лиц и иных граждан, на практике, заявления Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве в защиту интересов несовершеннолетних врачами ПНД не рассматриваются.



В настоящее время готовится к обсуждению проект Федерального закона с поправками к Закону Российской Федерации <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании>. Эти поправки касаются принудительной госпитализации, врачебной тайны, вопросов лечения больных и ряда других проблем.

В данном докладе не ставится цель анализировать конкретные изменения в законодательстве о психиатрии, однако хотелось бы изложить свою позицию в целом с точки зрения защиты прав несовершеннолетних.

Сейчас много говорят и пишут о том, что принятие поправок в действующий закон о психиатрической помощи грозит серьезными нарушениями прав человека и возвращением к карательной медицине.

Поддерживая необходимость строгого гражданского контроля над психиатрией и соблюдения приоритета интересов пациентов психиатрических учреждений, нельзя совершенно игнорировать права здоровых людей, защитить которые при ныне действующем законе невозможно.

Забота о соблюдении прав тех людей, которые попадают в психиатрические больницы, должна сочетаться с заботой о том, чтобы они не принесли серьезного вреда окружающим.

Задача психиатрии - не только здоровье и защита психических больных от злоупотреблений, но и защита общества от неадекватных действий людей с болезненной психикой.

Это не <атрибут полицейского государства>, как считают некоторые, а признак правового государства, в Конституцию которого заложен принцип соблюдения и уважения чужих прав и свобод при осуществлении своих.



Нельзя забывать, что в ряде случаев тяжелое психическое расстройство обусловливает реальную опасность больного для жизни и здоровья окружающих, особенно детей.

Опасность может проявляться в постоянном психическом насилии душевно больного над близкими, создании условий, при которых несовершеннолетние не могут получить нормальное воспитание, образование, или их здоровью наносится необратимый вред.

Особую опасность для детей представляют лица с нарушениями психики, осложненными хроническим алкоголизмом или наркоманией, а также больные, у которых наблюдается полная деградация личности. В этом случае дети не только не имеют самого необходимого, но и становятся свидетелями, а порой и участниками тяжелых бытовых конфликтов. Несовершеннолетние постоянно испытывают физические или нравственные страдания, нарушается формирование их психики, наблюдается патологическое развитие личности. Дети вынуждены как можно больше времени находиться вне дома и вне семьи.

У нас существует <презумпция психического здоровья> по аналогии с презумпцией невиновности. Но если презумпция невиновности действует до вступления обвинительного приговора суда в законную силу, то презумпция психического здоровья лица, чье поведение не подпадает под статьи Уголовного кодекса РФ, порой непоколебима, несмотря на очевидные и многолетние нарушения больным человеком прав других людей.

К сожалению, государство в целом и психоневрологические диспансеры в частности, не заинтересованы в выявлении и лечении, в том числе и госпитализации больных с явными нарушениями психики. При этом нередко бездействие медиков прикрывается лозунгом о соблюдении прав человека. В результате, больной остается в обществе, один на один со своим недугом, причиняя вред себе и окружающим.

Бытующее в определенных кругах мнение о том, что соседи или родственники пациента с нарушениями психики обращаются с просьбами о его освидетельствовании или госпитализации в недобровольном порядке, как правило, с целью запугать, свести счеты или оклеветать гражданина не имеет ничего общего с реальной действительностью.

Исходя из практики Уполномоченного, в подавляющем большинстве случаев те, кто жалуется на притеснения со стороны психически больных, защищают свои основополагающие конституционные права: право на жизнь, достойные условия существования, право на здоровье и медицинскую помощь, жилище, личную безопасность и другие.

Г. обратилась к Уполномоченному в связи с невыносимыми условиями проживания ее дочери, 1994 г.р. Отец Г. - С., страдающий синдромом алкогольной зависимости 2-3 степени, а также расстройством личности и поведения по алкогольному типу, превратил квартиру в мусорную свалку: приносит туда различные предметы с помоек (старые газеты, бутылки, битую посуду, остатки пищи и так далее), которые не дает выбрасывать. Ходит в грязной одежде, не моется, справляет естественные надобности на пол. Оставляет на всю ночь включенные электроприборы, мешает спать окружающим, угрожает им поджогом.

10-ти летняя внучка боится дедушку и вынуждена оставаться до вечера в школе. Девочка, находясь в антисанитарных условиях, уже переболела педикулезом и чесоткой. Обращение Г. в психиатрический и наркологический диспансеры по месту жительства С., в ОВД <Теплый Стан> никаких результатов не дало. С психически больным сотрудниками органов милиции была <проведена беседа, указано на наведение порядка в комнате>, однако совершенно очевидно, что в его поведении ничего не изменилось.

Уполномоченный обратился в ПНД № 21г. Москвы с просьбой произвести осмотр С. на дому, а также принять меры для его недобровольного психиатрического освидетельствования. Последовал ответ о том, что без решения суда диспансер не вправе действовать в этом направлении, <за разъяснением должны обратиться родственники>.

По заключению наркологов, посетивших С., он <производит впечатление опустившегося, некритичного к своему состоянию человека, полностью утратившего морально-этические качества>. С. нуждается в наблюдении и лечении, но в принудительной изоляции больного нет необходимости, так как <агрессивность проявляется не в поступках, а в словах>.

По запросу Уполномоченного сотрудники муниципалитета <Теплый Стан> обследовали условия проживания несовершеннолетней Г., указав, что права ребенка нарушены, однако, психиатрическая помощь оказывается гражданам добровольно или по согласию. <Выяснение оснований применения принудительных мер медицинского характера (ст.97 УК РФ) не входят в компетенцию органов опеки>. Рекомендовано разделить квартиру или принудительно ее обменять, что практически невозможно без существенного ухудшения жилищных условий ребенка.


Нередко необоснованный отказ врачей психоневрологических диспансеров в недобровольном освидетельствовании детей, достигших 15-ти лет, лишает родителей возможности добиться лечения и коррекции поведения несовершеннолетних, предотвратить их асоциальное поведение.

Страдающий психическими отклонениями Ю. с 12-ти лет систематически избивал свою мать, малолетних брата и сестру, по ночам не давал им спать. Отказывался учиться, бродяжничал. В дальнейшем его поведение стало носить еще более агрессивный характер. Во время беседы на приеме у Уполномоченного подросток вел себя неадекватно, угрожал родственникам расправой.

Несмотря на то, что психическое расстройство Ю. угрожало безопасности окружающих, наше обращение в ПНД по месту жительства мальчика по поводу его лечения, не дало никаких результатов из-за <несогласия Ю. на госпитализацию>. В 17-ти летнем возрасте Ю. совершил жестокое избиение своего отца-инвалида и в настоящее время находится под следствием.

Полагаю, что своевременное принудительное психиатрическое освидетельствование и лечение несовершеннолетнего позволило бы оказать ему необходимую медицинскую помощь, не допустить насилие в семье, защитить права детей, проживающих вместе с ним.

Решение об обоснованности заявления о принудительном освидетельствовании в случае непосредственной опасности больного для себя или окружающих принимается врачом самостоятельно, что зачастую приводит к незаконным отказам в психиатрической помощи.

Несмотря на то, что действующим законодательством прямо предписано предоставлять лицам, страдающим психическими расстройствами, информацию о характере их заболевания и применяемых методах лечения, данная норма не выполняется. У пациентов требуют <запросы> из суда или правоохранительных органов. Также отказывают в предоставлении информации их родственникам и законным представителям.

Считаю, что сведения о состоянии душевного здоровья лица и об оказанной ему психиатрической помощи в доступной форме должны беспрепятственно выдаваться самим обратившимся, их представителям, членам семьи, законным представителям их несовершеннолетних детей, а также государственным органам, на которые возложена задача защиты прав и законных интересов граждан, в том числе и детей. При этом информация о психическом здоровье, полученная по запросам третьих лиц, должна использоваться ими исключительно в целях обеспечения безопасности или защиты прав граждан.

Р. обратилась в ПНД № 15 г. Москвы для получения сведений о бывшем муже в интересах своей дочери М., 1998 г.р., проживающей с ним в одной комнате. Больной в течение 14-ти лет не работает, не имеет паспорта, отбирает у Р. и ее дочери деньги и продукты. Считает себя <мессией, призванной освободить человечество>, день и ночь разговаривает сам с собой, на обращения не реагирует. Р. с ребенком вынуждена спать на кухне, не может пользоваться ванной, куда бывший муж Р. справляет естественные нужды. Малолетняя М. страдает серьезными заболеваниями сердца и щитовидной железы, нуждается в нормальной обстановке и улучшении жилищных условий.

Тем не менее, главный врач ПНД № 15 категорически отказывается выдать Р. справку о том, состоит ли ее бывший муж на учете и является ли он инвалидом. Без этих документов Р. не может улучшить жилищные условия своей дочери. Р. также сообщила, что полтора года ушло на рассмотрение и принятие судебного решения по ее заявлению о принудительном освидетельствовании бывшего мужа.

Многие обратившиеся жалуются на отказ органов внутренних дел реагировать на агрессивное или полностью неадекватное поведение членов семьи или соседей, страдающих психическими расстройствами. Ответ один: <Когда будет убивать или бегать с топором, тогда зовите>.

Государство несет ответственность за психическое здоровье нации, которое также является показателем эффективности его деятельности.

Совершенно очевидно, что необходимо принять социальные программы, обеспечивающие оптимальные условия для выявления, лечения и профилактики психических заболеваний, предотвращения факторов риска, проведения общенациональной кампании пропаганды здорового образа жизни (борьба с алкоголизмом, наркоманией, бродяжничеством) и др.

Необходима государственная программа психиатрической помощи, обеспечения гарантированного права на лечение всех лиц, нуждающихся в психиатрической помощи, достижения максимально возможной социальной адаптации больного, повышения качества и развития различных форм психиатрической помощи и приближения ее к населению.

Одновременно требуется скоординированная система мер по оказанию помощи тем, кто повседневно и ежечасно находится рядом с лицами с нарушенной психикой и становится заложником их неадекватного или социально-опасного поведения.

Необходимо влиять на мировоззрение населения, менять отношение граждан к собственному психическому здоровью и душевному благополучию их родных и близких.

Специалисты в области психического здоровья должны стать более доступными для граждан. Их, в частности, необходимо включить в штат органов опеки и попечительства, органов внутренних дел и других служб по защите прав несовершеннолетних. В поликлиниках по месту жительства должен вести прием врач-психиатр, у которого можно получить консультацию по личным проблемам или проблемам психики своих родственников, с чьей помощью попытаться выбрать правильную модель общения с душевно больным человеком или лицом с необычными формами поведения.

Не случайно, что в настоящее время во всех религиозных учебных заведениях будущие священники изучают психиатрию, чтобы знать, как помочь больному или его семье, если они ищут понимания и поддержки в Храме.

Складывается ситуация, при которой в светском государстве главными кризисными центрами и службами доверия становятся не государственные, а религиозные учреждения.

Усиливая роль судов как по защите прав лиц с психическими расстройствами, так и по защите законных интересов здоровой части общества, необходимо привлекать в судебные процессы, связанные с проблемами психического состояния граждан, специалистов и экспертов в этой области, повышать квалификацию судей, обобщать судебную практику по данной категории дел.

Нужна специализация судей, рассматривающих дела о недобровольном освидетельствовании или госпитализации.

В противном случае, право граждан на государственную и судебную защиту, гарантированное Конституцией РФ, становится фикцией.

Это особенно недопустимо, когда нарушаются права детей.

Уполномоченный принял к рассмотрению обращение К. в защиту малолетних внуков. Из предоставленных документов следовало, что И., ее дочь, проживала одна с малолетними сыновьями Д. и М., которые с 2002 г. страдали от неадекватного поведения матери. И. не работала, не готовила детям еду, не следила за их здоровьем, неоднократно <забывала> забирать мальчиков из школы и детского сада, пила, била сыновей, отказывалась от их лечения и т.д. В результате, оба ребенка не развивались, были запуганы. М. заболел бронхиальной астмой в тяжелой форме и чуть не погиб, так как мать не разрешала госпитализировать сына.

Несмотря на явно неадекватное поведение И., органы по защите прав детей применяли к ней стандартные меры воздействия - предупреждения, постановку на учет в Комиссию по делам несовершеннолетних и защите их прав за систематическое употребление спиртных напитков и уклонение от воспитания своих детей. Очевидно, что подобные меры не давали никаких результатов.

Вопрос о необходимости проверки психического состояния И. остался вне поля зрения государства.

В 2004 г. К. была оказана правовая помощь по составлению и предъявлению иска об ограничении И. в родительских правах. Представитель Уполномоченного принимал участие в рассмотрении дела. Были собраны доказательства, подтверждающие наличие у И. психического расстройства, опасного для проживающих с ней детей. Решением Перовского районного суда г. Москвы в 2004 г. И. ограничили в родительских правах, а детей передали под опеку К.

Уполномоченный также оказывал правовую помощь А.М., который не мог защитить права своей малолетней дочери Д., 2000 г.р. Мать ребенка Н.М. употребляла психотропные и сильнодействующие препараты. Будучи врачом и имея доступ к рецептурным бланкам, она выписывала себе рецепты сама в неограниченных количествах. Постоянно находясь в неадекватном состоянии, Н.М. оставляла новорожденную дочь без помощи и ухода, не интересовалась ею, начала злоупотреблять спиртными напитками. А.М. вынужден был отправить девочку в республику Беларусь, где жили его родители. Только через год Н.М. поехала к ребенку, однако, в связи с запоем и агрессивным неадекватным поведением, была госпитализирована в местную психиатрическую больницу и проходила там курс лечения. После выписки Н.М. не изменила своего образа жизни, с дочерью не общалась.

Нам удалось с помощью органов опеки и попечительства по месту пребывания ребенка в Республике Беларусь получить необходимые документы о госпитализации Н.М. в наркологическое отделение психиатрической больницы. Проверив эти документы и оценив их в совокупности с другими доказательствами, Таганский районный суд г. Москвы весной 2004 г. ограничил Н.М.в родительских правах и взыскал с нее алименты. Вскоре Н.М. скрылась, о дочке не вспоминала, ее не содержала.

В дальнейшем Уполномоченный ходатайствовал перед префектом Центрального административного округа о предоставлении А.М. с ребенком жилого помещения в связи со сносом их дома отдельно от его бывшей жены, ограниченной в родительских правах. Сотрудники Управления Департамента жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы в ЦАО почему-то считали возможным совместное проживание страдающей алкогольной и лекарственной зависимостью и признанной по суду опасной для своей дочери Н.М. и четырехлетней Д. в одном жилом помещении на праве совместной собственности.

Префект Центрального административного округа согласился с позицией Уполномоченного, и А.М. с ребенком было предоставлено отдельное жилое помещение.

К сожалению, данная жилищная ситуация является исключением из правил.

В большинстве случаев разрешить проблемы семей с детьми, проживающих в одном жилом помещении с потенциально-опасными душевно больными, не представляется возможным, так как государство не рассматривает подобные ситуации как критические и нарушающие весь комплекс прав ребенка и, следовательно, дающие основание на получение какого-либо отдельного жилья в самые кратчайшие сроки.

Уполномоченный ходатайствовал об отселении от психически больного отца брата и сестру Л-х из-за реальной угрозы их здоровью и безопасности. Две семьи из 4-х человек (отец, мать, несовершеннолетние брат и сестра) занимают однокомнатную квартиру. Брак между супругами Л-х расторгнут.

Л-х - бывший военнослужащий, получил тяжелую черепно-мозговую травму в Чеченской Республике, следствием которой явилось психическое расстройство, сопровождающееся приступами энцефалопатии, эпилепсии, агрессивным и неадекватным поведением по отношению к семье, синдромом алкогольной зависимости 2-ой степени.

Л-х считает себя убийцей, от лечения отказывается, установок на трезвость не обнаруживает. Он не соглашается на обмен паспорта, оформление инвалидность, улучшение жилищных условий.

По заключению органа опеки и попечительства муниципалитета <Хамовники> проживание детей в одной квартире с отцом невозможно.

Даже при таких обстоятельствах общественная жилищная комиссия при Управе района Хамовники ЦАО не пришла к единому мнению о нуждаемости бывшей жены и детей Л-х в улучшении жилищных условий.

В декабре 2004 г. общественная жилищная комиссия при префекте ЦАО решила в порядке исключения принять семью Л-х в составе 3-х человек (мать, двое детей) на учет по улучшению жилищных условий на общих основаниях.

Однако считать такое решение восстановлением жилищных прав детей нельзя, так как жить несовершеннолетним и их матери негде, и такая ситуация может длиться долгие годы.

Дочку Л-х отправили к дальним родственникам в Тульскую область, ее брат с матерью скитаются по чужим квартирам в Москве. Нарушены основополагающие права ребенка: жить и воспитываться в семье, право на материнскую заботу, на общение с братом, право на жилище.

В отселении семьи Л-х от отца, несмотря на угрозу жизни детей, чиновниками отказано.

Фактически, государство предложило гражданам самостоятельно решать вопросы и государственной защиты прав детей, и государственной защиты прав душевно больного.

Изменить сложившуюся ситуацию путем обращения в суд невозможно из-за отсутствия соответствующих жилищных норм в федеральном и, соответственно, в московском законодательстве.



Анализируя судебную практику по спорам, связанным с осуществлением родительских прав, Уполномоченный пришел к выводу: даже при наличии соответствующих документов о заболевании или явно неадекватном поведении родителей ребенка, не все московские судьи считают необходимым выяснять состояние их психического здоровья.

Такую позицию считаю недопустимой и противоречащей ст.46 Конституции Российской Федерации.

Е. обратилась с иском к А. об ограничении его в родительских правах, указав в исковом заявлении, что А. страдает навязчивыми идеями и манией преследования, пагубно влияет на детей, которые боятся отца и не хотят с ним общаться. А. предлагал малолетнему сыну и дочери совершить самоубийство, заявлял, что мать хотела <убить их во чреве>, внушал сыну и дочери различные страхи, требовал, чтобы Е. постоянно обследовала детей на предмет различных вредных воздействий и т.д.

А., в свою очередь, настаивал на постоянном общении с детьми вне их места проживания, хотя сын и дочь категорически отказались видеться с отцом, прятались от него, когда он приходил в школу или детский сад, плакали, просили не пускать А. в детские учреждения.

На приеме у Уполномоченного А. заявил, что будет решать свои проблемы по общению с детьми с помощью оружия, если органы внутренних дел будут ему препятствовать. В телефонном разговоре угрожал <прийти с автоматом и перестрелять> сотрудников аппарата Уполномоченного при отказе в немедленном приеме очередного заявления.

В распоряжение суда были представлены копии документов о лечении А. у психиатра, справка об освобождении ответчика от службы в армии по состоянию психического здоровья. Были представлены справки из школы и детского сада о неадекватном поведении А. и его отрицательном влиянии на физическое состояние и психику детей, другие сведения об отклонениях в психическом состоянии А.

Однако Головинский районный суд г. Москвы категорически отказался приобщить к делу документы о психическом здоровье А. и запросить из лечебных учреждений соответствующую информацию, безусловно, имеющую значение для дела.

Лишив возможности истицу получить необходимые документы, суд, тем не менее, приходит к выводу, что обстоятельство неадекватного поведения А. <ничем с достоверностью не подтверждено>.

<Никакого правового основания утверждение истицы о том, что, по ее мнению, ответчик был освобожден от службы в армии по психическому заболеванию, не имеет>, - указал суд в своем решении.

Действующее законодательство (ст.8 Закона Российской Федерации <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании> и п. 3 ст. 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан) дает право суду запрашивать сведения, составляющую врачебную тайну, в связи с судебным разбирательством. Однако суд встал на защиту врачебной тайны и лишил судебной защиты детей, страдающих от последствий заболевания их отца.

Кроме того, суд в нарушение ст.56 ГПК РФ ограничил право истицы доказывать юридически значимые факты, а именно, опасность даже кратковременного общения детей с их отцом, поведение которого пагубно для здоровья и воспитания несовершеннолетних.

В результате, в иске Е. было отказано, а ее сын и дочь остались беззащитными перед отцовским произволом.

Но разве малолетние граждане России - менее уязвимая категория населения, чем взрослые, страдающие психическими расстройствами?

В настоящее время жизнь и судьба детей Е. полностью находится в руках А., который активно борется за свои права любыми средствами, как правило, неадекватными.

Он не работает, продолжает, как указывает Е., преследовать детей. А. пишет жалобы, в том числе и в суд, на действия каждого чиновника, который пытается защитить интересы несовершеннолетних.

Совершенно очевидно, что Е. не сможет добиться в том же суде санкции на психиатрическое освидетельствование бывшего мужа без его согласия в соответствии с. ч. 4 ст. 23 Закона Российской Федерации <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании>.



Радея о защите прав душевно больных граждан, когда речь идет об их семейных проблемах, суды, тем не менее, лишают этих людей права на справедливое судебное разбирательство при решении вопроса о законности отчуждения ими жилья, и в том числе, жилой площади несовершеннолетних.

Принуждение больного распорядиться принадлежащим ему жильем - это тоже одна из разновидностей <карательной психиатрии>, но уже в интересах отдельных лиц, всякого рода аферистов, в большинстве случаев находящихся под защитой государства.

Ежегодно увеличивается количество жертв обмана, связанного с использованием психической несостоятельности граждан при сделках по отчуждению недвижимости. Причем жилищные мошенники (в отличие от законопослушных граждан и беззащитных детей) имеют неограниченный доступ к правосудию, которое, как правило, оказывается на их стороне.

В данных случаях действующий с 1993 г. Закон Российской Федерации <О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании> тоже носит декларативный характер и никаких прав лицам с психическими отклонениями не гарантирует.



Ярким примером практики <двойных стандартов> является ситуация с нарушением прав несовершеннолетнего А. и его душевно больной матери Г.

К нам обратилась Я., бабушка мальчика, сообщившая, что ребенок, 1988 г.р., с 2002 г. остался без крыши над головой. Его московскую квартиру продала мать, состоявшая на учете в ПНД № 13 г. Москвы и неоднократно лечившаяся в психиатрических больницах. Вместо благоустроенной квартиры в престижном московском районе ребенок оказался зарегистрированным в старом деревянном доме в деревне Шелогурово Шатурского района Московской области. Кроме Г., владельцами 7/10 долей бревенчатого строения являются еще 9 человек из различных регионов России, одновременно с Г. заключившие общий договор купли-продажи.

Как сообщил на наш запрос Глава Администрации Харлампеевского сельского округа, дом 21 в деревне Шелогурово является ветхим, аварийным, газ, водопровод и канализация отсутствуют. Лицевой счет открыт на 10 человек.

Еще до выписки мальчика из Москвы, муниципалитет <Академический> направил письмо в ДЕЗ <Академический> о несогласии органов опеки и попечительства с отчуждением Г. жилья своего сына. Однако, несмотря на запретительные действия органа опеки и попечительства, мальчика вместе с матерью выписали из квартиры и зарегистрировали в Шатурском районе.

При рассмотрении дела в Гагаринском районном суде г. Москвы выяснилось, что ПНД № 13 отказался выдать справку о возможности Г. совершать сделки с жильем. Тогда посредникам удалось получить справку в ПНД № 16, где больная никогда не наблюдалась, о том, что Г. <не имеет противопоказаний для работы бухгалтером>. Договор купли-продажи заключили в простой письменной форме.

У Московской областной регистрационной палаты, видимо, никаких вопросов по поводу представленной справки, а также совместного приобретения девятью жителями из Москвы, Реутова, Сергиево-Посада и Уральска части дома в деревне Шелогурово не возникло.

Гагаринский районный суд г. Москвы также не дал оценки этим обстоятельствам, вообще не упомянув о них в решении.

12 января 2004 г. федеральный судья Цапко Л.В. отказала в признании сделки недействительной, указав, что доводы о неспособности Г. понимать значение своих действий и руководить ими, опровергаются <пояснениями самой Г. и письменными доказательствами>.

Как сообщили Уполномоченному в муниципалитете <Академический>, Г. <было предложено лично обратиться в прокуратуру по факту мошенничества, а также пройти обследование в психиатрической больнице, от которого она отказалась>.

В настоящее время несовершеннолетний А. находится в частном приюте и, закончив обучение в нем, окажется бомжем.

Г. под давлением родственницы несколько раз была на консультации у частного психиатра, однако от приема необходимых ей лекарственных препаратов категорически отказывается. По мнению врача, <психическое состояние и анамнез пациентки показывают, что она страдает душевным заболеванием - эндогенным психозом, является ограниченно дееспособной и не может принимать решения относительно себя и сына>.

Жить Г. негде. Больная скитается. Добиться ее недобровольного освидетельствования или госпитализации невозможно из-за отсутствия оснований, предусмотренных действующим законодательством. В деревне Шелогурово Шатурского района Московской области саму Г. никто не знает, и до нее и до ее сына ни там, ни тем более в Москве, никому нет дела.



К Уполномоченному также нередко обращаются заявители в интересах детей, родители которых, будучи психически больными, вступили в фиктивный брак с гражданами, заинтересованными в завладении московским жильем любым путем. В результате регистрации фиктивных супругов на жилую площадь детей, жилищные условия несовершеннолетних существенно ухудшаются, или они вообще остаются без крыши над головой.

Вернуть жилье таким детям крайне трудно, так как для этого, прежде всего, необходимо признать брак, заключенный лицами, страдающими психическими расстройствами, недействительным.

Статья 28 Семейного кодекса РФ предоставляет право оспаривать брак, заключенный лицом, не понимавшим значение своих действий и не руководивший ими в момент регистрации, либо супругу, права которого нарушены заключением брака, либо прокурору.

Очевидно, что в такой ситуации душевно больной человек, как правило, не в состоянии оценить все правовые последствия заключенного им брака, в том числе и факты нарушения прав детей, и добиться его аннулирования в суде.

Прокуратура же далеко не всегда выполняет свои обязанности по восстановлению прав и законных интересов социально незащищенных групп населения, в том числе, лиц с психическими расстройствами и детей.

К Уполномоченному обратилась администрация детского дома № 19 г. Москвы с просьбой содействовать государственной защите прав их воспитанницы Е-вой, 1988 г.р., в связи с фактической утратой ею сохраненной квартиры в центре Москвы.

Мать ребенка Е-вой - О.М. состоит на учете в ПНД № 21 с 1976 г., неоднократно госпитализировалась в психиатрические больницы, воспитанием ребенка не занималась. В этой связи дочка 21 мая 1996 г. была направлена в детский дом.

На момент вынесения распоряжения ТУ <Замоскворечье> о направлении безнадзорной девочки в детское учреждение материал об ее отобрании у душевно больной матери уже находился в Замоскворецком межмуниципальном (районном) суде г. Москвы, однако, решение по делу до сентября 1997 г. принято не было.

По заключению амбулаторной судебно-медицинской экспертизы, проведенной больной в психиатрической больнице им. Алексеева 1 апреля 1997 г., О.М. страдает хроническим психическим расстройством в форме шизофрении с выраженными значительными изменениями психики. Она не может понимать значение своих действий и руководить ими.

В таком состоянии 9 июля 1997 г. О.М. вступает в брак с гражданином Азербайджана М.Г.К., который сразу же без ведома и согласия администрации детского дома регистрируется в квартире, принадлежащей больной женщине и закрепленной за ее 11-ти летней дочерью.


Он сдает квартиру жены своим знакомым, а сам в конце 1997 г. исчезает. Место нахождение его до настоящего времени неизвестно.

16 сентября 1997 г. Е-ва, уже более года находившаяся в детском доме № 19, судебным решением была отобрана у матери, так как ответчица в силу имевшегося тяжелого психического расстройства и недостойного поведения создавала опасность для развития ребенка.

27 октября 1999 г. администрация детского дома № 19 обратилась в прокуратуру г. Москвы с просьбой решить вопрос о законности брака Е-вой О.М. с М.Г.К. и его регистрации в ее квартире.

Замоскворецкий прокурор Конюшкин И.И. 16 декабря 1999 г. сообщил, что направит заявление в суд о признании Е-вой О.М. недееспособной, однако, не находит оснований для признания ее брака с М.Г.К. недействительным, ссылаясь на отсутствие сведений о местонахождении мужа и возражения психически больной жены.

13 ноября 2002 г. (более чем через 2 года после первого обращения администрации детского дома в прокуратуру) по заявлению прокурора Е.О.М. в судебном порядке была признана недееспособной. В основу решения суда помимо других доказательств положено заключение психиатров от 1 апреля 1997 г.

Уполномоченный не согласен с позицией Замоскворецкого районного прокурора г. Москвы в части отказа в предъявлении иска о признании брака Е-вой О.М. с М.Г.К. недействительным, так как отсутствовало подлинное волеизъявление больной на заключение брака. Возражения недееспособного лица, которое еще до вступления в брак не отдавало отчет своим действиям и не руководило ими, не должны приниматься во внимание.

Отказ прокуратуры предъявить иск о признании брака недействительным, по мнению Уполномоченного, является незаконным и создает препятствие в осуществлении права ребенка, оставшегося без попечения родителей, на жилище.

В июне 2005 г. Е-ва заканчивает пребывание в детском доме и должна возвратиться в квартиру, где живут посторонние люди и где зарегистрирован в качестве мужа ее матери М.Г.К., там не проживавший и скрывшийся более 7-ми лет назад.

Уполномоченным направлено обращение Прокурору города Москвы А.И. Зуеву с просьбой о предъявлении иска о признании брака недействительным, так как этим браком нарушены права и законные интересы не только душевно больной Е. О.М., но и ее несовершеннолетней дочери.

Полагаю, что при изложенных обстоятельствах сотрудники ПНД № 21, где состояла на учете Е.О.М., правоохранительные органы, органы по защите прав детей и суд должны были действовать с позиции минимизации вреда, который может причинить себе и окружающим человек, страдающий тяжелым и неизлечимым психическим расстройством и потерявший способность к правильному мышлению.

Тогда защита прав несовершеннолетней Е-вой выражалась бы не только в направлении девочки в детский дом, но и принятии своевременных мер, ограничивающих ее мать в праве распоряжаться жильем, имуществом, и, в конечном счете, судьбой своего ребенка.



Хочется надеяться, что изложенные доводы и соображения найдут отражение в правоприменительной практике и будут использованы при разработке концепции психиатрической помощи в Российской Федерации, отражающей интересы как больных граждан, так и всего общества.



Нарушения прав несовершеннолетних, связанные с отказом судов

в восстановлении процессуальных сроков на подачу надзорных жалоб



28 июля 2004 г. в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации были внесены изменения, позволяющие гражданам, пропустившим годичный срок на подачу жалобы в порядке надзора, обращаться в суд первой инстанции с заявлением о его восстановлении.

Данный срок подлежит восстановлению, если суд сочтет причины пропуска уважительными.

Как показали обращения граждан к Уполномоченному, московские суды во втором полугодии 2004 г. в большинстве случаев отказывали заявителям в восстановлении срока на подачу надзорных жалоб, если обжаловались судебные постановления, вынесенные до введения в действие ГПК РФ, то есть до 1 февраля 2003 г.

Доводы, изложенные в заявлениях, как правило, во внимание не принимались.

Таким образом, многие граждане, выступающие в интересах детей, успевшие подать жалобы в Московский городской суд до 1 февраля 2004 г., лишились права на обращение в порядке надзора в Верховный суд РФ по правилам ныне действующего ГПК РФ.

В то же время выяснилось, что те, кто защищал свои права в судах первой и второй инстанций, руководствуясь уже новым ГПК РФ, никак не успевали за год пройти все стадии надзорного производства и вынуждены были просить суд о восстановлении срока на подачу надзорной жалобы.

Обращаясь в суд первой инстанции с вышеуказанной просьбой, участники процесса, как правило, ссылались на то, что часть предоставленного им срока уходила на рассмотрение их жалоб в других надзорных инстанциях, причем жалобы находились там более установленного законом времени. Однако эти периоды судами не исключались.

Верховный суд РФ в Обзоре судебной практики за второе полугодие 2004 г., опубликованной в Бюллетене Верховного суда РФ № 1 за январь 2005 г., указал, что <время рассмотрения надзорной жалобы (представления) или истребованного по надзорной жалобе (представлению) дела в суде надзорной инстанции не должно учитываться при исчислении годичного срока, в течение которого судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции>.

Однако остался не урегулированным вопрос о том, должно ли учитываться время, требуемое на исправление недостатков в поданных своевременно надзорных жалобах, если они возвращались без рассмотрения из-за несоответствия содержания жалобы требованиям закона, а также время, затраченное на прохождение почты, которое также не зависит от лица, подающего жалобу.

В., выпускница коррекционного детского дома, имеющая на иждивении двоих малолетних детей, обжаловала в порядке надзора в Президиум Московского городского суда определение Нагатинского районного суда г. Москвы о прекращении дела по ее иску.

Годичный срок для обжалования определения в суде надзорной инстанции истекал 3 декабря 2004 г. Истица смогла составить и подать надзорную жалобу в Мосгорсуд только в начале ноября 2004 г. Однако документы были ей возращены из-за отсутствия отметки на обжалуемом определении о вступлении его в законную силу.

Определение о возврате надзорной жалобы без рассмотрения по существу было вынесено 8 декабря 2004 г., но заявительнице оно пришло по почте только 23 декабря 2004 г. Повторный отказ в рассмотрении жалобы В. получила уже в январе 2005 г. из-за пропуска годичного срока для обжалования.

Самостоятельно написать заявление о восстановлении срока на подачу жалобы в Мосгорсуд и собрать необходимые документы В. не может. На немедленную и бесплатную юридическую помощь ей также рассчитывать не приходится. Все это отодвигает дату подачи заявления о восстановления пропущенного срока, а значит, и уменьшает шансы на удовлетворение просьбы.

Как показывает практика, суды не всегда принимают во внимание такие аргументы, как тяжелое материальное положение и неблагоприятные семейные обстоятельства, лишившие заявителей возможности получить юридическую помощь вовремя, недоступность такой помощи малоимущим гражданам и другие аналогичные обстоятельства.

Статья 112 ГПК РФ требует, чтобы одновременно с подачей заявления о восстановлении срока, должна быть подана соответствующая надзорная жалоба и представлены документы, которые прилагаются к заявлению.

Совершенно очевидно, что граждане не могут ставить вопрос о восстановлении пропущенного срока до тех пор, пока не будет составлена надзорная жалоба, соответствующая требованиям статьи 378 ГПК РФ.

Следует заметить, что для человека, не обладающего глубокими правовыми знаниями и опытом защиты своих прав в суде, крайне затруднительно изложить, в чем заключается допущенное судами первой и второй инстанций существенное нарушение закона, и почему гражданин не согласен с отказом в истребовании дела на предшествующем этапе надзорного производства.

Неправильное изложение оснований для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора становится непреодолимой преградой для исправления вышестоящими судами допущенных судебных ошибок.

Услуги по составлению жалоб в порядке надзора, особенно, если юрист не участвовал в суде первой и второй инстанций, стоят достаточно дорого, так как требуют изучения материалов дела и представленных документов. Бесплатная правовая помощь в таких случаях законодательством не предусмотрена.

Нередко суды не восстанавливают срок на подачу надзорной жалобы, ссылаясь на отказы в истребовании дела предыдущих надзорных инстанций.

Б. обратилась в районный суд г. Зеленограда с заявлением о восстановлении срока на подачу надзорной жалобы в Верховный суд РФ в интересах малолетнего сына Ч., 1999 г.р.

На приеме у Уполномоченного Б. указала, что из-за отсутствия регистрации и паспорта она не может устроиться на работу, получать пенсию сына по случаю потери кормильца, находится в крайне тяжелом материальном положении и не имеет средств на квалифицированную юридическую помощь.

Сын Б. страдает хроническим заболеванием крови, в связи с чем нуждается в систематическом лечении и уходе.

Б. плохо владеет русским языком, поэтому она не смогла составить мотивированное заявление в суд.

Для защиты интересов ребенка Уполномоченным был назначен юрист, который должен был принять участие в деле после его отложения по просьбе Б.

Однако федеральный судья Зеленоградского районного суда г. Москвы Спиридонов В.С., ранее отказавший Б. в иске о признании за ней права на жилую площадь в квартире сына, посчитал причины неподачи жалобы вовремя неуважительными и процессуальный срок на обжалование в порядке надзора не восстановил.

Более того, несмотря на письменную просьбу Б. об отложении дела, судья рассмотрел вопрос о восстановлении срока в отсутствие заявительницы, не дав Б. и ее представителю возможности изложить свои доводы непосредственно в судебном заседании и представить необходимые документы.

В определении от 25 октября 2004 г. указано, что суд <учитывает, что Б. уже обращалась в Московский городской суд в порядке надзора в пределах установленного законом срока> и свою просьбу <не обосновала>.

Частная жалоба Б. на определение об отказе в восстановлении срока также оставлена без удовлетворения.

В результате, нарушены права малолетнего Ч. на проживание с матерью, единственным законным представителем и опекуном, на материальное обеспечение его интересов, на охрану здоровья и судебную защиту прав и законных интересов ребенка.

Полагаю, что суды первой инстанции не заинтересованы в восстановлении процессуальных сроков и очередной проверки вынесенных ими решений.

Практику рассмотрения заявлений граждан в порядке ст. 112 ГПК РФ теми же судьями, чье решение обжалуется, нельзя назвать правомерной.

Было бы правильным, чтобы вопрос о восстановлении срока на подачу надзорной жалобы решался теми судами, куда обращается гражданин в порядке надзора.

Кроме того, отсутствуют какие-либо критерии оценки <уважительности> причин пропуска процессуального срока (за исключением необходимости учета времени, затраченного на рассмотрения надзорной жалобы в суде надзорной инстанции), что ведет к произволу, и, в конечном счете, к ограничению права на судебную защиту, предусмотренного Конституцией РФ. Это право должно быть реальным, а не формальным.

Каждый имеет право на пересмотр решения суда вышестоящей инстанцией. Установление дополнительных условий для обращения с жалобой в порядке надзора, а именно необоснованно короткого срока для обжалования, лишает граждан возможности добиться справедливости.


Исходя из уже сложившейся с 1 февраля 2003 г. судебной практики, необходимо разумно увеличить срок на обжалование в порядке надзора судебных постановлений, вступивших в законную силу, и установить критерии для решения вопроса о его восстановлении в случае пропуска.



Ограничение участия Уполномоченного в судебных процессах

с целью защиты и восстановления нарушенных прав, свобод

и законных интересов ребенка



Должность Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве была учреждена в целях осуществления им защиты прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних, нарушенных действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц и государственных служащих, а также отдельных граждан, и предоставления каждому ребенку, находящемуся на территории Москвы, квалифицированной юридической помощи в реализации своего неотъемлемого права на использование любых средств защиты прав, свобод и законных интересов, не запрещенных законом.

Являясь государственным защитником интересов детей, Уполномоченный, установив факты нарушений, обращается за содействием по их устранению к соответствующим должностным лицам государственных органов, органов местного самоуправления, в органы прокуратуры и суд.

В целях выполнения задач, возложенных на Уполномоченного, он может принимать лично или через своего представителя участие в судебных процессах для обеспечения гарантий государственной защиты законных интересов ребенка, содействия беспрепятственной реализации его прав и свобод.

Действующее процессуальное законодательство (ч. 2 ст. 47 ГПК РФ) предусматривает возможность привлечения судом Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве как государственный орган для дачи заключения по делу в целях выполнения им своих обязанностей по защите прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних.

Однако и эта пока единственная форма вступления Уполномоченного в судебный процесс, используется судами первой инстанции неэффективно.

В предыдущих докладах Уполномоченного уже поднимался вопрос о том, что многие московские судьи не знакомы с Законом города Москвы от 3 октября 2001 г. № 43 <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве>.

Прошло более трех лет после принятия данного закона, однако, не всем судьям в Москве известен статус, компетенция, полномочия и иные вопросы деятельности Уполномоченного.

Этим, прежде всего, можно объяснить негативное отношение к участию Уполномоченного в гражданских делах, затрагивающих интересы детей, некоторых судей и их отказ привлечь его к участию в деле как государственный орган города Москвы, созданный специально для дополнения существующих средств защиты прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних.

Некоторые судьи полагают, что если у ребенка есть родители или один из них, опекун или попечитель, либо в процессе участвуют представители органов опеки и попечительства, заключения Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве не требуется.



Судья Измайловского районного суда г. Москвы Задумова С.И. в категорической форме отказалась привлечь Уполномоченного (в лице представителя) к участию в деле в порядке ст. 47 ГПК РФ для дачи заключения о соблюдении прав несовершеннолетнего К. по иску о его вселении и не чинении препятствий в проживании, заявив, что должность Уполномоченного ей не знакома, к тому же достаточно участия органа опеки и попечительства.

В результате, было вынесено решение, грубо нарушающее, по мнению Уполномоченного, жилищные и другие права К., который был фактически выселен отцом, ответчиком по иску, из своей квартиры, где проживал с рождения и до 16-ти лет.

Из представленных Уполномоченному материалов следовало, что ответчик вселил и зарегистрировал в спорную квартиру без согласия матери и законного представителя мальчика свою новую жену, а затем сменил замки и фактически выгнал ребенка из дома.

Орган опеки и попечительства муниципалитета <Измайлово>, который, по мнению судьи Задумовой С.И., должен был в полном объеме контролировать соблюдение прав ребенка в суде, представил заключение о том, что никаких нарушений интересов К., 1988 г.р., не выявлено.

Уполномоченный в свою очередь судебной властью был лишен возможности выполнять свою основную функцию - защищать права несовершеннолетнего.

Судья Дорогомиловского районного суда г. Москвы Литвиненко Т.П. также не захотела, чтобы представитель Уполномоченного участвовал в рассмотрении дела о лишении родительских прав Б-вой по иску Г. в отношении ее сына Ивана, 1999 г.р., так как интересы мальчика, по мнению судьи, отстаивают исключительно органы опеки и попечительства.

Заключение Муниципалитета <Дорогомилово> от 23 ноября 2004 г. о <целесообразности лишения родительских прав> Б-вой является беспрецедентным с точки зрения его незаконности и необоснованности.

Б-ву предлагается лишить родительских прав за то, что она в течение нескольких месяцев после вступления в законную силу судебного решения об определении места жительства мальчика с отцом не смогла посещать его в часы и дни, установленные судом, из-за препятствий, чинимых Г.

Причем из представленных Уполномоченным документов следует, что Б-ва с 24 февраля 2004 г. неоднократно обращалась в муниципалитет <Дорогомилово> с просьбой принять соответствующие меры к отцу Ивана, злостно не исполнявшего судебное постановление. Более того, по делу было возбуждено исполнительное производство, но даже при участии судебного пристава-исполнителя Б-ва смогла увидеть ребенка только 4 раза.

7 октября 2004 г. исполнительное производство было окончено из-за невозможности присутствия судебного пристава-исполнителя при встречах матери и ребенка в выходные дни и вечерние часы.

Как только судебный пристав-исполнитель отказался исполнять решение суда, Г. перестал пускать мать к сыну, а уже 28 октября 2004 г. предъявил иск о лишении ее родительских прав.

Будут ли авторы данного заключения выполнять свои обязанности по защите прав малолетнего в суде, руководствуясь интересами ребенка и нормами права? Уверен, что не будут.

Необоснованные отказы в привлечении к участию в деле Уполномоченного также были получены в Чертановском, Черемушкинском, Симоновском районных судах г. Москвы.

Так, судья Симоновского районного cуда г. Москвы Булучевская Е.А. в категорической форме отказала С., инвалиду 2 группы по онкологическому заболеванию, в ее просьбе привлечь к участию в деле Уполномоченного по иску о вселении и не чинении препятствий в проживании матери и ребенку, 2000 г.р.

С-в, муж заявительницы, выгонял ее и четырехлетнего сына Святослава из квартиры, где С. проживала с рождения мальчика, препятствовал реализации права ребенка на материнскую заботу и воспитание. Жилье, где была зарегистрирована С., для проживания непригодно.

Из письма муниципалитета <Донской> Уполномоченному: <С-в в течение длительного времени не дает средств на содержание ребенка. Грубо обращается с женой, бьет ее. С. вследствие инвалидности не может работать. Материальное положение очень тяжелое>.

Юристы аппарата Уполномоченного составили С. исковое заявление и оказали помощь в сборе необходимых доказательств, а также подтвердили возможность нашего участия в деле в порядке ст. 47 ч. 2 ГПК РФ.

Как сообщила С., судья обосновала свой отказ кратко: <Нет такой необходимости>.

В результате, не имея средств на адвокатскую помощь при разбирательстве дела и разуверившись в возможности судебной защиты прав ребенка в суде, С. отказалась от иска.

<Я поняла, что бессильна>.

К такому выводу пришла тяжелобольная женщина, которая, обратившись к нам, надеялась, что Уполномоченный по правам ребенка в г. Москве имеет реальные возможности осуществлять возложенные на него задачи по отстаиванию интересов детей в суде.

Приходится констатировать, что право Уполномоченного обращаться в суд с заявлением о защите законных интересов ребенка и принимать участие в судебных процессах с целью восстановления нарушенных прав несовершеннолетних, предусмотренное Законом г. Москвы <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве> остается только на бумаге.

Федеральное процессуальное законодательство и правоприменительная практика, по существу, сводят это право на <нет>.

Но, тем не менее, не все московские суды игнорируют институт Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве.

По особо спорным или сложным делам, затрагивающим интересы детей, московские судьи выносят определения об участии в деле Уполномоченного в целях осуществления возложенных на него обязанностей по защите прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних.

В Преображенском, Измайловском, Черемушкинском, Савеловском, Бутырском, Кунцевском, Симоновском районных судах г. Москвы Уполномоченный неоднократно давал заключения по делам об определении места жительства ребенка, лишении и ограничении родительских прав, установлении факта оставления без родительского попечения и другим.

Уполномоченного представляли высококвалифицированные юристы, которые проводили серьезный анализ правовых норм, тщательно изучали представленные доказательства, активно участвовали в исследовании материалов дела в процессе его рассмотрения, тем самым помогая несовершеннолетним реализовывать и защищать свои права и интересы.

Нам удалось содействовать принятию законного и справедливого решения в Кузьминском районном суде г. Москвы, где слушалось дело по иску С. к К. об отобрании у нее малолетней Ксении, 1999 г.р., и передаче ее отцу.

Мать девочки погибла, отец - истец по данному делу, с дочкой не проживал, воспитанием ее не занимался, с 2002 г. ребенка не содержал. Ксения с 3-х месячного возраста проживает с родной сестрой, которую считает своей матерью. К. в полной мере выполняет материнские обязанности и относится к девочке, как к дочери. Других детей у нее нет.

По заключению психологов, передача ребенка отцу может причинить необратимый вред его физическому и психическому здоровью, так как Ксения не знает отца и не хочет разлучаться с К.

Нами проводилась проверка обращения К. в защиту сестры, в процессе которой установлено, что по своим моральным качествам и поведению С. не может воспитывать несовершеннолетнюю дочь. По запросам Уполномоченного были получены документы, подтверждающие факты неоднократного привлечения С. к уголовной ответственности и отбывания им наказания в местах лишения свободы. В 2002 г. С. был осужден за покушение на кражу в магазине <Седьмой континент>. По данным справочной органов внутренних дел, С. состоит на профилактическом учете, как <алкоголик-дебошир>. Проживает с семьей из 3-х человек, никто из которых с Ксенией никогда не общался.

К сожалению, органы опеки и попечительства муниципалитетов <Рязанский> и <Выхино-Жулебино> не дали надлежащей оценки личности С., что привело к неправильным выводам о возможности передачи 5-ти летней Ксении фактически чужому ей человеку.

В своем заключении Уполномоченный тщательно проанализировал поведение С. после рождения дочери, факты неоднократного совершения им злостного хулиганства и кражи, мотивы заявленных исковых требований и сделал вывод о том, что иск С. нарушает права и законные интересы его дочери.

В результате, С. отказался от иска, заключив с К. мировое соглашение о порядке общения с ребенком с учетом возраста девочки, ее психологического состояния и особенностей личности истца.

Участие Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве в судебных процессах по делам, затрагивающим права несовершеннолетних, является одной из гарантий от государственного произвола или отказа в правосудии.

Считаю, что необходимо наделить Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве правом вступить в гражданское дело по своей инициативе или по инициативе лиц, в нем участвующих, для дачи заключения в целях осуществления возложенных на него обязанностей по защите прав, свобод и законных интересов детей.

Уполномоченный должен быть включен в круг лиц, наделенных правом обратиться в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц по их просьбе (а несовершеннолетних - независимо от их просьбы), либо в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц.

Вопрос о расширении процессуальных полномочий Уполномоченных по правам человека и ребенка в субъектах РФ ставился еще в сентябре 2001 г. Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации Мироновым О.О. при даче заключения на проект ныне действующего ГПК РФ.

Однако предлагаемые им в этой части изменения в соответствующие нормы внесены не были.

Это не способствовало развитию правовых норм, которые призваны наделить судебную систему государства конкретными средствами обеспечения права на справедливое публичное рассмотрение дела компетентным, независимым и беспристрастным судом.



О проблемах ограничения компетенции Уполномоченного

по защите прав, свобод и законных интересов детей



Эффективность работы Уполномоченного по защите прав, свобод и законных интересов детей в значительной степени определяется компетенцией этого государственного органа города Москвы.

Три года работы Уполномоченного выявили имеющиеся ограничения его компетенции, которые затрудняют реализацию стоящих перед ним задач.

1. Помимо уже упоминавшейся проблемы ограничения участия Уполномоченного в гражданских делах, в которых затрагиваются права и законные интересы несовершеннолетних, для дачи заключения по делу в порядке ст. 47 ГПК РФ, имеются серьезные препятствия по обращению Уполномоченного в суд с заявлением в защиту прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних (в соответствии со статьей 46 ГПК РФ).

Выходом из сложившейся ситуации может являться внесение дополнений в статьи 46, 47 ГПК РФ в части включения уполномоченных по правам ребенка в субъектах Российской Федерации в число государственных органов, имеющих право обращаться в суд с заявлениями в защиту прав и интересов детей, а также наделения уполномоченных правом участвовать в деле для дачи заключения по делу.

Другой вариант решения этой проблемы - внесение дополнения в статью 7 Федерального закона <Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации>, которым будет установлено полномочие уполномоченных по правам ребенка в субъектах Российской Федерации по защите прав и законных интересов несовершеннолетних, в том числе, право уполномоченных на обращение в суд и участие в судах в качестве государственного органа для дачи заключения по делу.

2. В целях оказания содействия в восстановлении имущественных и жилищных прав детей, нарушенных в результате совершения сделок с жилыми помещениями, Уполномоченному для изучения и установления обстоятельств дела часто требуется ознакомиться с правоустанавливающими документами, реестром собственников на жилое помещение и т.д. Однако в пункте 3 статьи 7 Федерального закона <О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним> указан ограниченный круг лиц, которым сообщаются сведения о содержании правоустанавливающих документов на недвижимое имущество. К числу этих лиц, например, относятся: сами правообладатели и их законные представители, руководители органов местного самоуправления, руководители органов государственной власти субъектов Российской Федерации, налоговые органы, суды, правоохранительные органы. Уполномоченные по правам ребенка в субъектах Российской Федерации в число указанных лиц не включены.

Из-за отсутствия доступа к документам органов государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним Уполномоченный не имеет возможности провести юридический анализ ситуации по поступившему обращению и, соответственно, принять необходимые меры, направленные на защиту и восстановление нарушенных прав несовершеннолетних.

Требуется внесение дополнений в статью 7 Федерального закона <О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним> в части включения уполномоченных по правам ребенка в субъектах Российской Федерации в число государственных органов, имеющих право запрашивать сведения, указанные в пункте 3 данной статьи.

3. Работая по конкретным обращениям граждан и организаций, анализируя действующее и вновь принятое законодательство, правоприменительную практику в отношении прав и законных интересов детей, Уполномоченный постоянно сталкивается с пробелами в законодательстве или его несовершенством. Из-за отсутствия права законодательной инициативы в Московской городской Думе Уполномоченный может участвовать в совершенствовании законодательства города Москвы по вопросам прав и законных интересов детей, только обращаясь к имеющимся субъектам права законодательной инициативы. У Уполномоченного сложилось очень конструктивное сотрудничество в этой области с Председателем Комиссии по социальной политике Московской городской Думы З.Ф. Драгункиной.

Однако считаю целесообразным наделить Уполномоченного самостоятельным правом законодательной инициативы в Московской городской Думе по вопросам его ведения. Для этого потребуется внести дополнения в часть 1 статьи 36 Устава города Москвы и ст. 4 Закона города Москвы от 14.12.2001 г. № 70 <О законах города Москвы и постановлениях Московской городской Думы>.

4. В части 4 статьи 9 Закона города Москвы от 3.10.2001 № 43 <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве> установлено, что Уполномоченный вправе представить ежегодный доклад о своей деятельности, о соблюдении и защите прав, свобод и законных интересов ребенка на заседании Московской городской Думы. Специальный доклад на заседании Московской городской Думы представляется Уполномоченным на основании соответствующего решения Московской городской Думы.

Регламент Московской городской Думы не предусматривает специальной процедуры представления ежегодного доклада Уполномоченного. В предыдущие два года, в целях реализации Уполномоченным установленного законом города Москвы права представлять ежегодный доклад на заседании Московской городской Думы, Председателем Комиссии по социальной политике З.Ф. Драгункиной вносился проект соответствующего постановления МГД. Однако надо признать, что ситуация, когда реализация одного из основополагающих прав Уполномоченного по представлению ежегодного доклада на заседании законодательного (представительного) органа власти города Москвы зависит от воли субъектов законодательной инициативы в Московской городской Думе, не является нормальной.

Решением данной проблемы может являться наделение Уполномоченного правом законодательной инициативы и, кроме того, внесение соответствующей процедуры в Регламент Московской городской Думы.



Заключение



Деятельность Уполномоченного по правам ребенка в городе Москве не может быть эффективной при отсутствии федеральной законодательной базы, закрепляющей гарантии государственной и судебной защиты прав, свобод и законных интересов детей.

Как бы ни боролся Уполномоченный с чиновниками, игнорирующими действующие нормы права, или с исполнителями, равнодушными к судьбам маленьких граждан России, он не сможет защищать несовершеннолетних, если федеральная власть разрушает правовой механизм такой защиты.

В 2004 г. принят пакет социальных и жилищных законов, нарушающих статьи 7, 19, 38, 45, 55 Конституции Российской Федерации, которыми установлено, что:

- Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (ст. 7);

- государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от имущественного и должностного положения, места жительства и других обстоятельств (ст. 19);

- материнство и детство, семья находятся под защитой государства (ст. 38);

- государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется (ст. 45);

- в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина (ст. 55).

Новые законы представляют интересы, прежде всего, федеральной исполнительной власти. Их принятие чревато резким увеличением нарушений прав граждан, в особенности детей.

Многие семьи потеряют надежду на жилье, улучшение качества жизни, получение достойного образования и квалифицированной медицинской помощи для своих детей, другие социальные блага, гарантированные им Конституцией Российской Федерации и ранее принятыми федеральными законами.

К сожалению, попытки Уполномоченного и сотрудников его аппарата в рамках имеющихся полномочий противостоять принятию Федерального закона от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ, ряда норм нового Жилищного кодекса РФ и внесению изменений в ст. 292 ГК РФ не дали желательных результатов.

Однако большинство населения России и многие руководители субъектов Российской Федерации, представители государственных и общественных организаций, профессиональные юристы и правозащитники не согласны с изменениями в социальном, жилищном и гражданском законодательстве, а также с теми законопроектами по уничтожению социальных гарантий, которые готовит нам Правительство Российской Федерации (реформа здравоохранения, образования, жилищно-коммунального хозяйства).

С глубоким удовлетворением хочется отметить, что Мэр, исполнительная и законодательная власть столицы, Уполномоченный по правам ребенка в городе Москве не только имеют единую позицию по поводу принятых законов и нарушения прав граждан всех возрастов, но и делают все возможное, чтобы смягчить последствия антисоциальных правовых реформ для населения города.

Несмотря на то, что работа Уполномоченного и его аппарата по разъяснению действующего законодательства, оказанию юридической помощи и защите прав детей в 2005 году будет проходить в более сложных условиях, мы направим все свои усилия на выполнение задач, возложенных на нас Законом города Москвы <Об Уполномоченном по правам ребенка в городе Москве>.

Одна из первоочередных целей Уполномоченного и сотрудников его аппарата в 2005 году - это консолидация ученых и практиков, законодателей и чиновников, специалистов всех служб по защите прав детей, сотрудников правоохранительных органов, представителей гражданского общества и всех слоев населения для сохранения Конституции Российской Федерации, приведения действующего законодательства в соответствие с ее нормами, обеспечения подрастающему поколению реальной возможности стать достойными гражданами достойной страны.





11 марта 2005 года





Уполномоченный по правам ребенка

в городе Москве А.И.Головань

ОПРОС:
Как телевидение влияет на детей

Архив



Философская проза Ирины Лежава Причитание
Философская проза Ирины Лежава Так сказал Заратустра

 


Прыгающий мяч